Исполнение федерального бюджета стало в последние месяцы источником постоянных опасений. И действительно: с формальной точки зрения провал в нефтегазовых доходах и рост дефицита, намного превысившего годовой уровень уже в I квартале, не может не тревожить. Масла в огонь подливают и денежные власти, не прямо, но доходчиво объясняющие, что будут ужесточать финансовую политику для уравновешивания бюджетного дефицита.
Но эти опасения носят преимущественно формально-статистический характер и не отражают бюджетных реалий.
Прежде всего, следует, как это ни печально, раз и навсегда забыть о параметрах доходов и дефицита бюджета, установленных законом, как о не имеющих отношения к реальности.
Ведь бюджет рассчитан на основе годовой инфляции в 4% — показатель, обсуждение которого уже само по себе (даже без учета двух заранее запланированных повышений тарифов ЖКХ) исключает минимальную даже не экономическую грамотность, а хотя бы житейскую адекватность.
Кроме того, бюджетные доходы рассчитаны парящими над реальностью бухгалтерами Минфина в полном игнорировании простейших экономических закономерностей, в частности, кривой Лаффера, отражающей зависимость налоговых ставок и доходов.
Ее суть проста: при чрезмерном увеличении налоговых ставок доходы перестают расти, а затем снижаются, так как часть налогоплательщиков сокращает налоговые платежи из-за сокращения масштабов деятельности либо выдавливания непосильными налогами «в тень».
Это правило проявилось еще в 2025 году, когда после увеличения ставки налога на прибыль на четверть недобор поступлений по этому налогу составил почти триллион рублей.
Однако нашей экономикой, насколько можно судить, управляют лица, в принципе не способные учиться, — в том числе и на своих ошибках (впрочем, возможно, они искренне считают их выдающимися достижениями).
Понятно, что новое усиление налогового бремени в 2026 году в условиях ухудшающейся конъюнктуры и «удушения России путем охлаждения ее экономики» не могло не привести к новому сокращению доходов бюджета, — причем такому, которое нельзя было скрыть даже инфляционными сверхдоходами. (Характерно, что увеличение ненефтегазовых доходов в январе-апреле 2026 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года всецело вызвано ростом поступлений по НДС — на 0,9 трлн.руб., обусловленным в условиях экономического спада лишь повышением его ставок и инфляцией).
Ну и, разумеется, предусмотреть ужесточения санкционного давления на сырьевой экспорт России в начале текущего года (как и вызванного их титаническими усилиями экономического и инвестиционного спада) либеральные фундаменталисты, формирующие бюджет страны, также были не в состоянии.
Поэтому отклонение реальности от фантазий, производящих впечатление горячечного бреда, не должно вызывать не только удивления, но и страха: надо смотреть на реальность, а не на ее отклонение от чьих-то галлюцинаций.
Даже по стандартной либеральной экономической теории (обслуживающей, как и сами либералы, интересы финансовых спекулянтов за счет всего остального общества) дефицит бюджета в 5% ВВП совершенно безопасен для экономики.
В 2026 году это не менее 11 трлн. руб. — и увеличение дефицита вплоть до этого уровня не должно вызывать тревогу даже с совершенно формальной, оторванной от российской специфики точки зрения.
Между тем эта специфика исключительно значима — и заключается прежде всего в устойчивой недомонетизации экономики, в жесточайшем «денежном голоде», в котором она удерживается с самого 1992 года, в течение всего периода национального предательства. Хотя доля денежного агрегатора М2 к ВВП и повысилась за последние 13 лет с 47 до 58%, она остается совершенно недостаточной для развития.
Это вызвано принципиальным отказом либералов от ограничения финансовых спекуляций, жизненно необходимого всем крупным экономикам на уровне развития финансовой системы, достигнутом Россией еще в середине 90-х. На этом уровне финансовые спекуляции настолько привлекательны, что без их сдерживания высасывают ресурсы из реального сектора, обеспечивая его деградацию.
Механическое увеличение денежной массы в стиле начала 90-х (или современной Турции) в этих условиях ведет к автоматической разрушительной девальвации, так как средства приходят на валютный рынок и обваливают его.
Однако ограничение финансовых спекуляций (к которому прибегли США с 1932 по 1999 год, Западная Европа по 1988 год, Япония по 2000 год, а Индия и Китай и по сей день) либералы не в силах, так как не могут и вообразить ограничения интересов тех, кому они служат даже не «верой и правдой», а с подлинным религиозным фанатизмом.
Поэтому, пока жизненно необходимое ограничение финансовых спекуляций и, соответственно, исцеление России от денежного голода и ее переход к нормальному развитию невозможны по политическим причинам.
Любое ограниченное увеличение денежной массы, обслуживающей производительный и социальный секторы (а именно к этому ведет дефицит бюджета), полезно, так как уменьшает остроту нехватки средств и поддерживает экономику.
Даже если средства на покрытие дефицита берутся взаймы у крупных финансовых спекулянтов (а в России бюджет, как в 90-е, одалживает у них деньги, предварительно переданные им в их же пользование), — это все равно полезное перераспределение средств из спекулятивного сектора в производительный и социальный.
Принципиально важна в этой ситуации система приоритетов правительства. В прошлые годы, при политическом доминировании либералов, оно урезало бюджетные расходы ради минимизации бюджетного дефицита, — усиливая тем самым денежный голод вплоть до обрушения экономики. Так, катастрофический дефолт 1998 года произошел непосредственно после 10-процентного секвестра бюджета 1997 года.
Правительство Мишустина, как видно из таблицы, выбрало принципиально иной путь — поддержания и стимулирования экономики и социального сектора. Увеличение дефицита (макроэкономически безопасное, повторю, даже с точки зрения либеральной теории) — выражение уверенного поддержания социально-экономической и иных сфер последовательным (в том числе и от месяца к месяцу, несмотря на сезонность) повышением бюджетных расходов. Если в прошлом году авансирование расходов бюджетополучателей в основном было проведено в январе-феврале, то сейчас оно в значительных объемах продолжалось как минимум и в марте, а общий его масштаб оказался существенно выше прошлогоднего.
Нарастающее превышение объемов госзакупок над уровнем прошлого года (менее 1,4 раза по итогам I квартала и более полутора раз в апреле) свидетельствует об активной бюджетной политике, учитывающей реальный рост издержек и необходимость восполнения чудовищного недофинансирования прошлых десятилетий.
Таким образом, страхи либеральных догматиков, основанные на оторванных от реальности схоластических построениях, на самом деле являются фактором стратегической уверенности и устойчивости, наглядно показывающим последовательность курса правительства Мишустина на обеспечение социально-экономической стабильности и развития.
Исполнение федерального бюджета в 2026 году,
млрд.руб., в %% к аналогичному периоду прошлого года
* Данные за январь-март
** В марте 2025 года бюджет был сведен с профицитом в 456 млрд.руб.
Источник: ежемесячные предварительные оценки исполнения федерального бюджета Минфина.
