Фото: Museum of Cultural History, University of Oslo
Исследователь из Университета Осло Аксель Мьеррум пояснил, что уже давно было известно, что горные водоёмы Норвегии заселены рыбой, происходящей от особей, перенесённых человеком. Однако до сих пор оставалось загадкой, когда именно началась эта преднамеренная практика, теперь найденные ловушки на озере Тессе помогли датировать начало этой традиции с точностью до столетия. Согласно данным, деревянные сооружения, представляющие собой настоящие загоны из кольев, использовались непрерывно на протяжении тысячелетий, и их конструкция доказывает понимании поведения рыбы и гидрологии озёр.
«Выбор бурой форели в качестве объекта интродукции был не случайным, ведь этот вид достигает крупных размеров, обладает высокой калорийностью и относительно легко ловится, что делало его идеальным ресурсом для долгосрочного прокорма общин», — поясняют эксперты.
Географические условия региона сыграли ключевую роль в том, почему люди вынуждены были активно вмешиваться в природу. Дело в том, что после отступления ледников около 8000 года до нашей эры первые группы начали мигрировать в горные районы, но естественные барьеры, такие как водопады и пороги, полностью блокировали путь рыбе вверх по течению. Именно поэтому для обеспечения себе стабильного источника пищи, мезолитические рыболовы начали вручную переносить живую рыбу из её естественной среды обитания в высокогорные озёра, создавая новые популяции, которые затем можно было эксплуатировать поколениями. Эта практика, как теперь подтверждают найденные ловушки, началась не в эпоху неолита, а как минимум за две тысячи лет до появления земледелия в Скандинавии, что ставит под сомнение устоявшиеся мнения о том, что только аграрные общества способны на системное преобразование экосистем.
Интересно, что современные рыбаки до сих пор ловят бурую форель на озере Тессе. Генетические исследования показывают, что нынешние популяции происходят от тех самых первых особей, завезённых туда около семи тысяч лет назад, и это является замечательным примером непрерывности в эксплуатации ресурса, который был создан и поддерживается исключительно человеческим трудом и знанием на протяжении тысячелетий.
Мьеррум подчёркивает, что это открытие стало наглядным свидетельством общей способности человека изменять целые экосистемы ещё до того, как люди начали выращивать растения и одомашнивать животных. По его мнению, такие стратегии управления окружающей средой, хотя и отличались от более поздних систем земледелия, представляли собой раннюю форму производства продуктов питания, которая требовала не меньших знаний, планирования и кооперации, чем сельское хозяйство.
