Сентябрьский индекс деловой активности (PMI, 50 — это нейтральное значение) указал на осторожное оживление китайской экономики: в обработке он поднялся с 49,9 до 50,1, а в сфере услуг — с 49,3 до 50,2 пункта, сообщает национальное бюро статистики КНР.
Наиболее динамичным сегментом остается высокотехнологичное производство: его PMI составил 52,5 пункта, что заметно выше среднего по промышленности.
Впрочем, в Международном валютном фонде (МВФ) предупреждают, что за этим оживлением стоит не столько восстановление внутреннего спроса, сколько масштабная государственная поддержка, превышающая 4% ВВП Китая.
При этом льготы концентрируются в высокотехнологичных секторах: производстве полупроводников, ИИ-инструментов, автомобилей, тогда как производители потребительских товаров и компании в сфере недвижимости получают значительно меньше.
МВФ полагает, что подобная концентрация снижает общую производительность экономики Китая примерно на 1,2% на фоне роста избыточного выпуска продукции.
Нужно достаточно осторожно относиться к статистическим показателям Китая, потому что в 2026 году они довольно волатильны, объяснил экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников.
— Первое полугодие показывало достаточно выраженный тренд на замедление деловой активности и экономического роста. Большинство международных экономических организаций и экспертов ожидают замедления роста ВВП Китая на несколько процентных пунктов по сравнению с 2025 годом.
Китайскому руководству при этом всегда важно придерживаться установленных параметров: на этот год рост ВВП должен составить 4,5−5%. Для максимального приближения к верхней границе и была оказана масштабная государственная поддержка.
Но даже китайские экономисты отмечают определенный перекос в стимулировании промышленного производства, поскольку оно проводится сейчас на фоне достаточно слабой потребительской активности и бюджетного дефицита Китая (целевой уровень предполагает 4% ВВП на этот год).
В итоге китайские экспортные возможности растут, что вызывает определенные риски противодействия торговых партнеров страны.
«СП»: Если в Китае произойдет заметное замедление роста экономики, то как это повлияет на Россию?
— Взаимный торговый оборот в этом году между двумя странами может составить $250−280 млрд, хотя для масштаба китайской торговли это не очень много. Но все равно замедление спроса в Китае будет заметно подталкивать расширение экспорта китайских товаров на российский рынок.
Придется приложить немалые усилия для выравнивания структуры товарооборота, в том числе переключать физическое перемещение китайской продукции через границу на форсирование инвестиционного сотрудничества: чтобы китайские предприятия начали более масштабно работать на условиях той же локализации и платить налоги как российские юрлица. Пока в этом направлении сделаны только первые шаги.
Еще один сдерживающий механизм — это повышение таможенных платежей, но это вопрос политический и не всегда желательный, потому что в торговле это всегда грозит приостановкой ряда товарных потоков другой стороной.
«СП»: Возможно ли применить китайский опыт государственной поддержки в России?
— Прежде всего можно изучать и использовать опыт в высокотехнологичных отраслях, особенно в сфере ИИ-технологий.
Но простую кальку выполнить не получится. Меры господдержки в том числе и промышленного сектора определяются структурой, перспективами, национальными целями в экономике, которые у государств различаются.
Россия находится на этапе определения выверенных приоритетов на ближайшую трехлетку. В частности, на национальные проекты будет направлено 19,2 трлн руб., из которых на проекты технологического лидерства — около 2 трлн руб.
Приоритеты также меняются, к примеру, сейчас планируется поддержка производства станков и беспилотных систем.
Вопрос заключается не в том, чтобы придумывать или заимствовать у других стран различные виды государственной поддержки, а в том, чтобы определять, что необходимо бизнесу и экономике.
К примеру, с этой целью реализуется таксономия — привязка мер господдержки к перспективным проектам.
В российской экономике сейчас не получится рассчитывать на новые масштабные денежные вливания. Если будет увеличение финансирования, к примеру, проектов технологического лидерства, то на 200−300 млрд руб. максимум, но не на триллионы.
Поэтому речь идет о повышении эффективности средств господдержки. С начала 2027 года упор будет делаться на условия ведения бизнеса, поскольку их улучшение будет действовать для всех компаний сразу, что довольно удобно.
«СП»: В чем главное отличие между российской и китайской господдержками?
— Во многом различия заключаются во внешнеэкономических возможностях. Мощное предложение товаров в Китае при более слабом внутреннем спросе компенсируется за счет расширения экспортных возможностей.
Поэтому китайские власти поддерживают любую компанию, которая будет конкурировать на этом поле.
России еще предстоит создавать экспортные возможности и повышать конкурентоспособность продукции. Внутренний спрос также во многом придется формировать заново. Спрос юридических лиц является ключом к экономике предложения.
Без нее не получится запустить инвестиции, а значит и обеспечивать экономический рост и безусловно выполнять социальные обязательства.
«СП»: С какими трудностями сталкивается государственная поддержка экономики?
— Одними из явных ограничений на текущий момент являются рост неплатежей, срыв обязательств контрагентов, а также топливный кризис.
Правда, еще остаются большие резервы повышения адресности помощи, к примеру, в сфере привязки господдержки к конкретным проектам.
Скажем, в рамках таксономии проектов технологического суверенитета и структурной адаптации фактически выданные кредиты составили чуть больше 1,6 трлн руб. при открытых кредитных линиях на 4 трлн руб., а потенциал этого механизма оценивался в начале 2026 года примерно в 10 трлн руб. То есть далеко не все ресурсы такой поддержки были аккумулированы.
