При подготовке актуальной генеральной схемы размещения электроэнергетики необходимо обеспечить средние конечные цены электроэнергии для розничных потребителей на 20% ниже, чем в Китае. Такое поручение правительству дал Президент России Владимир Путин по итогам совещания в рамках ВЭФ.
Тем самым при планировании новых масштабных энергостроек правительству нужно будет уложить в конечную цену для потребителей стоимость не только новой электроэнергии и мощности, но и услуг передачи электроэнергии и сбытовую надбавку.
Актуальная генсхема, рассчитанная до 2042 года, предполагает строительство 88,5 ГВт новых мощностей и модернизацию 66,4 ГВт, что обойдется примерно в 40 трлн руб. К этому времени в строительство магистральных ЛЭП и распределительных сетей потребуется инвестировать еще около 17 трлн руб.
В Минэнерго напоминают, что разработанный законопроект позволит перейти от «экономики спроса» к «экономике предложения» за счет запуска нового инвестиционного цикла в электроэнергетике. В ведомстве считают, что «предусмотренные законопроектом инициативы в совокупности с дополнительными финансовыми мерами позволят обеспечить необходимое развитие отрасли при сохранении 20-процентной разницы с конечными ценами в Китае».
С 1 января 2026 года Китай остановил импорт электроэнергии из России, хотя контракт между «Интер РАО» и китайской Государственной электросетевой корпорацией был заключен до 2037 года. По данным «Ъ», отказ случился из-за высоких экспортных цен, впервые превысивших внутренние цены на электроэнергию в Китае. В Минэнерго заявили, что экспорт может быть возобновлен при «достижении взаимовыгодных условий сотрудничества», а также отметили, что для России приоритетом «остается опережающее обеспечение электроэнергией динамично развивающейся экономики Дальнего Востока».
Зам. гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов отмечает, что Россия и Китай по ценам на электроэнергию для населения находятся на соседних позициях.
— У нас цены кратно ниже, чем в Европе и некоторых других регионах. В России это 7 центов за кВт/ч, в Китае — 7,6. То есть разница в этом сегменте примерно 10%.
В промышленном сегменте у нас цены тоже ниже, но не столь радикально: у нас — 10,4 цента, а в Китае — 10,9. Китайские показатели очень похожи на показатели Индии, Вьетнама, ОАЭ. Во всех перечисленных странах цены все-таки повыше, чем в России.
Главные показатели — это цена генерации кВт/ч, вторая большая составляющая — цена сетевая, то есть доставки электроэнергии. Есть еще ряд составляющих. Важно, что у нас регулированием занимается государство, и оно учитывает эти показатели.
«СП»: В Китае, судя по сообщениям, электроэнергия дешевле, поэтому они в данный момент ее у нас не покупают.
— Эта история не имеет отношения к решению, которое принял Китай. Имелось в виду прекращение оптовых поставок, а эти цены несколько отличаются от тех, которые мы обсуждаем — для конечного потребителя. Оптовые все-таки ниже.
Цены для конечного потребителя могут зависеть еще и от налогов, от конъюнктуры на внешних рынках, если есть зависимость от внешних поставок энергоносителей. Китай все-таки меньше давит налогами на потребителей, чем Европа.
«СП»: Почему цены привязывают именно к Китаю?
— Сравнение с Китаем вполне оправдано по близости наших позиций в этом рейтинге, у нас близки тарифы и в чем-то даже условия, в которых приходится работать потребителям электроэнергии, если говорить про промышленность.
У нас, правда, есть еще одно применение, которое в меньшей степени касается Китая — траты на тепло, которые у нас более продолжительные и больше по валовому показателю.
«СП»: В России поставили в приоритет по энергоснабжению интересы нашего Дальнего Востока, который соседствует с Китаем. Какова там ситуация?
— Там формируется дефицит электроэнергии. Пока он не ярко выражен, но предпосылки есть. Чтобы ситуацию дефицита не допустить, собираются реализовывать проект по строительству генерирующих мощностей.
Тут мы переходим к обстоятельствам, которые могут повлиять на цену электроэнергии как в одну, так и в другую сторону. Уровень затрат на строительство электростанций будет, в частности, влиять на тариф.
Логичнее использовать, например, какое-нибудь местное сырье для производства электроэнергии, потому что затраты на топливо также влияют экономику электростанции, не столько сказываясь на тарифах, сколько на экономической привлекательности денежных вложений.
У нас немного тормозится реализация проектов на Дальнем Востоке из-за того, что потенциальные инвесторы с некоторой опаской относятся к денежным вложениям из-за ряда неопределенностей, связанных с функционированием электростанций.
Если государство примет какие-то меры, допустим, налогового характера, то действительно можно обеспечить такую разницу в тарифах. 20% — это не какая-то невероятная величина.
Наши и китайские цены для рыночного потребителя — это примерно 40% от среднемировой. Причем это статистика на конец первого квартала, а по итогам текущего года ситуация может измениться еще больше, причем не в пользу этого среднего показателя, и еще больше укрепить наши позиции по цене.
«СП»: Если поставленная задача будет реализована, то есть надежда что цены, тарифы на электроэнергию у нас снизятся?
— Рост тарифов будет не столь значительный, каким может быть, если учитывать все входящие обстоятельства при реализации проектов генерации в условиях, действующих на российском электроэнергетическом рынке. Государство будет стремиться к тому, чтобы обеспечить такие тарифы.
Другое дело, что не всегда учитываются все объективно существующие проблемы, которые могут при существующей системе ценообразования привести к той разнице, которая требуется, но инструменты для этого есть. Главное, правильно ими воспользоваться.
