Мир находится на пороге «великого топливного кризиса», запричитали руководители нефтяных гигантов.
Мировые коммерческие запасы топлива уже более полугода сокращаются, возможность компенсировать нехватку за счет стратегических резервов практически исчерпана, делает нерадостный вывод американское издание The Wall Street Journal.
Отсутствие перспектив урегулирования ближневосточного конфликта грозит дальнейшим ухудшением ситуации и ее выходом из-под контроля, пишет издание.
По словам главы компании Chevron Майка Вирта, механизмы, ранее позволявшие смягчать последствия пауз с поставками, перестают действовать, поэтому трудно найти причины, которые позволили бы снизить нефтяные цены.
Эксперт по энергетике, руководитель проекта «Геоэнергетика» Борис Марцинкевич находит оценку The Wall Street Journal совершенно объективной.
— Для того, чтобы купировать рост цен, начавшийся после агрессии США Израиля против Ирана, по предложению Международного энергетического агентства (МЭА) было изъято из стратегических резервов более 400 млн баррелей нефти. Это не позволило стоимости нефти подскочить, скажем, до 150 долларов за баррель и далее.
Кроме того, большую поддержку мировой отрасли, правда, в своих собственных целях оказал Китай, резко снизивший объём покупок черного золота. Для Китая это было просто нежелание покупать нефть по таким ценам, но на рынок снижение спроса на 5 млн баррелей в сутки оказало, конечно, положительное воздействие.
«СП»: Для нефтяных компаний повышение до 150 долларов, наверное, было бы хорошей новостью.
— Нет, говорить будто нефтяники заинтересованы в том, чтобы нефть, продавалась как можно дороже, нельзя. Все прекрасно понимают, что может настать момент, когда на уровне примерно 150 долларов за баррель спрос может резко упасть — более бедные страны просто не смогут покупать ни нефть, ни нефтепродукты по таким ценам. А это автоматически вызовет экономический спад. И повышение спроса потом потребует немало времени и усилий. Перебор не в интересах нефтяников.
Но когда МЭА принимала решение по стратегическим резервам, все рассчитывали, что ближневосточный конфликт достаточно быстро закончится, завершится горячая фаза и потом как-то всё восстановится. Но этого не случилось. А сейчас, после происходящего ещё и в Баб-эль-Мандебском проливе, на фоне закрытия Ормузского пролива, приходится констатировать, что рынок теряет порядка 20 млн баррелей нефти в сутки.
Саудовская Аравия лишается возможности поставлять нефть через порт Янбу-эль-Бахр у Красного моря.
«СП»: Больше путей нет?
— Учитывая, что для основных азиатских покупателей Ормузский пролив закрыт, танкерам приходится идти на север к Суэцкому каналу. Но танкеры класса Suezmax, которые принимает этот канал, способны перевозить порядка 70 000 тонн нефти. Более ёмкие суда там просто не пройдут.
Мало того, что теперь фрахт удлиняется на 30 суток в оба конца, так еще и танкеров не хватает физически. Их тогда надо забирать тогда со всех направлений. Дополнительно, разумеется, следует иметь в виду действующие санкции в отношении России.
«СП»: Но экспорт нефти все равно осуществляется.
— Да, нефть идёт, но с трудом. Россия, например, вынуждена обращать внимание на европейских пиратов и так далее. Также сказывается увлечённость в предыдущие годы зелёной революцией, когда сокращались инвестиции в разведку и добычу.
Как известно, строились солнечные панели, ветряки, шла борьба с углекислым газом и так далее. Соответственно, отрасль недоинвестирована. Но даже если сейчас вбрасывать миллиарды и триллионы в разведку, добычу, разработку месторождений — все равно потребуется время, чтобы это принесло отдачу.
«СП»: Восполнить убытки в ближайшее время не получится?
— Это можно сделать только одним способом: снять все санкции с Ирана и России. Либо ждать мирового экономического кризиса. Тут выбор не очень велик.
Впрочем, какие-то варианты мы наблюдали весной, когда было приостановлено действие антироссийских санкций. Трижды Министерство финансов США предпринимало такой шаг, пойдет ли оно на аналогичную меру сейчас — сказать сложно.
Тем более что у нас ситуация с нормальной работой НПЗ до сих пор не восстановилась, соответственно, наши объёмы добычи резко вырасти не могут. По крайней мере, пока не решится проблема малого неба и не будут завершены все ремонтные работы.
Обещанный «великий топливный кризис» на самом деле во многом является накопленным эффектом от проблем, появившихся на нефтяном рынке с марта 2026 года, отмечает ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового института при правительстве РФ Игорь Юшков.
— Когда был перекрыт Ормузский пролив, для замещения ближневосточной нефти, переставшей в полном объеме поставляться на рынок, мир стал проедать ранее сделанные запасы. Сначала стали принимать нефть, которая хранилась на танкерах, в том числе российскую у берегов Индии, а также иранскую.
Но эти резервы закончились довольно быстро, после этого страны Запада согласовали изъятие нефти из своих стратегических резервов. Однако и там объёмы сырья не безграничны — например, в Соединённых Штатах сейчас уровень остатков нефти в стратегических хранилищах находится на уровне 1982 года.
«СП»: Запасы тают.
— Возможностей изымать резервную нефть становится всё меньше и меньше. Мы видели, что в мае изымалось 40 млн баррелей.
Потом эти объемы падали, и вот в августе изъяли только 15 млн баррелей. В резервуарах запасов остаётся около 285 млн баррелей. Причем 200 млн из них нельзя забирать, иначе эти стратегические хранилища не будут нормально функционировать, им необходим некий буферный объём.
Повторю, возможностей для изъятия становится меньше, что, конечно, подталкивает цены на нефть вверх. Кроме того, йеменские хуситы атаковали насосную станцию, позволяющую работать нефтепроводу Восток-Запад.
А это была последняя возможность экспортировать нефть из Саудовской Аравии. Дело в том, что нефтепровод в этой стране идет от основных месторождений к порту Янбу-эль-Бахр на Красном море, по которому проходило от 4 до 7 млн баррелей в сутки. И теперь Саудовской Аравии придётся сокращать добычу, поскольку нет возможности транспортировать нефть.
«СП»: Это все причины грядущего кризиса?
— Есть также отдельная история с дизельным топливом, которое раньше производилось на Ближнем Востоке и экспортировалось через Ормузский пролив. После его остановки поставки фактически остановились.
Если сырую нефть можно прокачивать через альтернативные трубы, то в отношении нефтепродуктов такой возможности нет. На мировой рынок готовые ближневосточные нефтепродукты перестали поставляться ещё в марте этого года.
Ситуация усугубилась с летним запретом экспорта дизеля, введенным Россией — нам в этот сезон нужно было сначала гарантированно обеспечить топливом внутренний рынок.
Это также повлияло на глобальный рынок, ведь мы являемся одним из крупнейших мировых экспортёров дизеля.
Поэтому цены на него в мире стали расти, в частности, в США обновился исторический рекорд стоимости дизеля в рознице. Поэтому Трамп начал комментировать эту ситуацию, заявив, что во всём виновата Украина, бьющая по российским НПЗ.
Все это в сумме дает всеобщий кризис. Признаков улучшения ситуации не видно — пока перекрыт Ормузский пролив, мир будет испытывать серьезный дефицит нефти и нефтепродуктов.
