В России с 1 сентября начал действовать государственный контроль в отношении ряда промышленной продукции. В соответствии с постановлением правительства № 1071 от 24 августа 2026 года надзор за соблюдением обязательных требований к отдельным видам промтоваров, включая требования технических регламентов ЕАЭС и национальных стандартов, возлагается на Росстандарт и его территориальные органы.
Как сообщил замглавы Минпромторга России Геннадий Абраменков, возвращение госконтроля стало в том числе результатом обращений российских производителей.
Напомним, в июле 2021 года прежний механизм перестал действовать, агентство утратило соответствующие полномочия, что в результате создало условия для недобросовестной конкуренции. А кроме того, привело к росту на российском рынке объема потенциально опасной продукции, в том числе контрафакта и фальсификата, из-за чего экономика ежегодно теряла до 170 млрд рублей.
Первый зампред Комитета Госдумы по промышленности и торговле Александр Козловский ранее озвучил достаточно показательные цифры по доле небезопасной продукции на рынке стройматериалов: бетонные смеси — до 40%; цемент — 22%; кабельная продукция — 21%; радиаторы отопления — 18%.
По его словам, по итогам 2024 года под видом новых было продано до 400 тыс. тонн труб, бывших в употреблении — их использование при строительстве ведет к «серьезным сбоям и авариям», в том числе на недавно отремонтированных объектах ЖКХ.
«Мы хотим создать систему, которая точно гарантирует потребителю, что он использует качественный строительный материал. И в случае несоответствия — отзывать его до того, как он на эту стройку попадает. Устранить же несоответствие должен будет производитель за свои средства», — пояснил Абраменков.
Предварительный перечень Минпромторга включает 71 категорию товаров, который подпадут под новый надзор. При этом госконтроль будет вводиться поэтапно.
В частности, с 1 сентября мера заработает в отношении автомобильного и судового топлива, мазута, колесных транспортных средств и их компонентов, проводов и кабелей, в части комплектующих для электроэнергии, цемента и строительных смесей, радиаторов, оборудования и покрытия для детских площадок. С января 2027 проверки распространяться на строительные изделия из бетона и метала, а также на оборудование для лесозаготовки.
Еще через год — на углеводородные газы, авиационное топливо, аттракционы и некоторые дополнительные виды продукции (средства для уборки, приборы для укладки волос, аппараты для массажа и проч.). Отдельным направлением станет контроль за соблюдением обязательных требований при обороте метанола и метанолсодержащих жидкостей.
Предполагается, что новая модель надзора позволит отслеживать всю цепочку выхода товаров на рынок: от производителей до продавцов. Причем, как заверил ранее глава Росстандарта Антон Шалаев, условия едины для российских и зарубежных производителей, поэтому дискриминация по стране происхождения товаров исключена.
Однако за выпуск и продажу продукции, не соответствующей техрегламентам, предусмотрена административная ответственность, а именно штраф — от 100 до 300 тысяч рублей. При повторном нарушении — до 1 млн рублей с конфискацией продукции.
Если нарушение создает угрозу здоровью граждан, санкция увеличивается до 600 тыс. рублей с возможным приостановлением деятельности на срок до 90 суток.
Но зачем нужно было отказываться от госконтроля, чтобы через пять лет снова его вводить?
Этот вопрос «СП» адресовала профессору, доктору экономических наук, ведущему научному сотруднику экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Андрею Колганову:
— Я думаю, что возвращение госконтроля — рациональная мера. И, конечно, отказ от него пять лет назад вряд ли был вызван причинами, связанными с заботой о качестве продукции и о российском потребителе.
Скорее всего, эта мера была пролоббирована представителями производителей и торговли, желающими иметь более комфортные условия для реализации продукции, которая не во всем могла соответствовать установленным стандартом.
Вообще, мне кажется, что в последние годы государство уделяет несколько больше внимания контролю за качеством товаров. Ведение, скажем, маркировки очень многих видов пищевой продукции об этом говорит.
И, на мой взгляд, это правильна мера. Потому что во всем в мире нет такой ситуации, когда бы можно было бесконтрольно производить и бесконтрольно реализовывать продукцию, не соответствующую стандартам качества, безопасности, санитарным нормам и т. д.
Поэтому решение о возвращении государственного контроля, я считаю, правильное. Надеюсь, что теперь его будут последовательно проводилось в жизнь.
«СП»: Что это означает для бизнеса, потребителя и для экономики в целом?
— Понятно, для потребителя это значит, что будет меньше риск столкнуться с контрафактной или некачественной продукцией.
Для бизнеса означает необходимость строже следить за нормами и правилами, с которыми связано производство и реализация этой продукции.
Не думаю, что это нанесет какой-то серьезный ущерб производителям или государственным экономическим интересам. Просто-напросто это мера чисто по нормализации производства и реализации продукции.
«СП»: Как новые правила отразятся на наших торговых партнерах, а именно — экспортерах?
— Вряд ли даже из союзнических соображений мы можем допускать некачественную продукцию на наш рынок. Если речь, допустим, идет о Китае, то там производителей очень много.
Так что наверняка найдутся те, кто вполне справится с предложенными правилами и не будет иметь от этого никакого ущерба. А то что сомнительные фирмы уйдут с российского рынка, так это, на мой взгляд, даже хорошо.
Научный руководитель Института региональных проблем, доцент Финансового университета, политолог Дмитрий Журавлев, в свою очередь, считает, что отказ от госконтроля пять лет назад, это был своего рода «нематериальный актив»:
— Мы налоги вам не снизим, но вот даем такую «шоколадку» — не будет госконтроля. Это пошло еще от Ельцина — сама логика, что, если денег мы вам дать не можем, то дадим свободу, чтобы вы, опираясь на свободу, получили свои деньги.
Но, как я понял, разрушительные последствия оказались столь велики, что деньги уже стали терять все. Потому приходится вводить обратно стандартизацию и, следовательно, обратный контроль. Если нет контроля, от ваших стандартов никому ни жарко ни холодно.
Правда у меня пока с оптимизмом очень тяжело. Хорошо, мы вводим стандарты. А кто проверять будет?
«СП»: Контроль возложен на Росстандарт, он и будет проверять.
— Это вы про ведомство. Ведомство относительно небогатое. Рядовой чиновник там довольно беден. Представляете, какое счастье наступит…
«СП»: Вы о коррупционной составляющей?
— Конечно. Богатство чиновника — недостаточная гарантия от коррупции. Но бедность чиновника — достаточная гарантия, что коррупция настанет.
Кстати, когда эти контрольные функции в 2021 году ликвидировали, многие говорили, что контроль — это база коррупции. Его уберем — и будет нам счастье.
Счастье миновало. Потому что коррупция никуда не делась, она переместилась из федеральных кабинетов — в региональные. Просто стали продавать то, что раньше не могли продать, потому что стандарты мешали.
В общем, лучше не стало, и теперь вводим госконтроль обратно. А дальше, что? Где-нибудь написано, что за невыполнение стандарта человек будет посажен в тюрьму?
«СП»: На данный момент речь идет об административной ответственности.
— А если так, то все остальное — философские рассуждения.
