Большинство россиян (60%), по данным SuperJob, уверены, что знание английского языка ускоряет развитие карьеры. И такая строчка в резюме, как показало другое исследование, действительно повышает шанс получить работу — на 27%.
Востребованность очевидна, но для тех, кто вкладывает свои ресурсы в изучение языка, остается неясным, что именно ждут работодатели на собеседовании: хороший уровень грамматики, широкий словарный запас, беглость речи или все сразу?
Об этом поговорили с кандидатом филологических наук и педагогом Анной Волковой, которая почти двадцать лет обучает английскому языку для профессиональных целей, исследует проблемы этой области и разрабатывает программы обучения профессионально-ориентированному английскому, в том числе для преподавателей технических специальностей.
Она заведовала кафедрой в одном из самых крупных вузов морского профиля в России, где готовила курсантов к работе в международном экипаже на судах торгового флота, а также совместно с МГИМО МИД России разработала курс английского языка для специалистов в международной логистике. Её подходы к преподаванию отметили на национальной премии «Эффективное образование».
«СП»: Анна, проблемам преподавания и изучения английского языка для профессиональных целей вы как педагог и ученый посвятили всю свою деятельность. Главный вопрос тех, кто хочет использовать язык для развития карьеры, — чего ждут работодатели от кандидатов, и когда язык начинает работать на доход?
— Английский начинает работать на доход только тогда, когда вы начинаете им пользоваться. Если говорить в общем, то для нанимателей важен как раз практический уровень владения языком — то, насколько свободно человек сможет использовать его в своей работе. А дальше — нюансы, которые зависят от конкретной вакансии.
Многие ошибочно считают, что если смотрят на английском сериалы, легко понимают, о чем идет речь, и могут свободно говорить на языке во время путешествий, то смогут использовать его и в работе. Довольно распространенное заблуждение. Однако для карьерных целей знания языка должны быть не общими, а узконаправленными и подходить конкретной отрасли.
Например, если в той же популярной сейчас сфере ИТ специалист не может качественно вести переговоры, работать с документами и представлять проекты на иностранном, он не будет котироваться даже при сильном кадровом голоде.
«СП»: А что значит «знать» английский? Например, в Морском государственном университете им. адмирала Г. И. Невельского как заведующий кафедрой вы отвечали за уровень преподавания языка будущим судоводителям и судомеханикам, которые ходят в международные рейсы и по Северному морскому пути. Как вы понимали, что они «знают» язык?
— На международном рейсе экипажу судна, как и специалисту любой другой отрасли в международной среде, важно уметь быстро, ясно и четко излагать свои мысли. В критической ситуации в открытом море нет времени на размышления и уж тем более на поиск нужных слов, чтобы объяснить ближайшему иностранному судну, что именно случилось и какая необходима помощь. Или наоборот — когда нужно ответить на сигнал иностранного судна.
Для решения этой задачи Международная морская организация при ООН требует использовать кодифицированные формулировки морских сообщений, так называемые «Стандартные фразы морской коммуникации» (SMCP), благодаря чему судовая команда и береговые службы могут координировать свои действия при пожаре, бедствии или инспекциях. Тем не менее, одного знания профессиональных терминов ни в морском деле, ни в любом другом будет недостаточно.
В обиходе под «знанием» языка часто подразумевается буквально любой уровень английского. С точки зрения профессии, однозначно, — это умение свободно изъясняться в каждой конкретной рабочей ситуации, с которой может столкнуться кандидат.
«СП»: Поэтому вы развиваете подход, который фокусируется именно на развитии беглости речи, ставя грамматику на второе место?
— Да. Языковые реакции должны быть доведены до автоматизма. В реальной работе ценится не знание правил, а способность быстро и понятно донести мысль. Работая со студентами и устоявшимися в своих направлениях профессионалами, я нередко сталкивалась с тем, что человек знает правила, но теряется, когда нужно ответить на вопрос о конкретной деловой ситуации.
Беглость — это не про идеальную речь, а про функциональность языка. Это значит, что можно ошибаться, но зато решить задачу здесь и сейчас. Важно не путать: знать правила нужно, но они должны встраиваться в практику.
«СП»: Вы работаете с развитием беглости речи у специалистов, которым английский нужен для работы не только в морском деле, но также в логистике, IT и других направлениях. Как выглядят такие занятия? Чем они отличаются от привычного запоминания слов в диалогах?
— Смысл не в механическом повторении фразы или диалога, а в их переигрывании каждый раз так, чтобы говорить лучше. Например, человеку нужно рассказать о проекте, объяснить проблему, провести короткую презентацию и ответить на вопросы. В первый раз он делает это, как умеет, без подготовки. Затем анализирует, где возникли сложности, и повторяет еще раз, но уже более уверенно и структурированно.
Сложность задач каждый раз варьируется. Можно увеличивать сложность, вводя поэтапное ограничение по времени для решения коммуникативной задачи. Простые задания помогают развивать беглость, а более сложные, где нужно аргументировать или выстраивать логику, помогают добавить языковую сложность, разнообразить грамматические конструкции и овладеть лексическими нюансами профессионального языка.
«СП»: Исследование о влиянии такого повторения речевых заданий на развитие языка вы представляли на международной преподавательской конференции в техническом университете МИСиС. Почему именно этот принцип, по вашим наблюдениям, помогает преодолевать языковой барьер?
— Главный эффект заключается в том, что в повторяющейся коммуникативной ситуации, при говорении на знакомые темы у человека постепенно снижается когнитивная нагрузка на содержание речи — мозг начинает освобождать ресурсы для самой речи, и она становится быстрее, точнее и естественнее. А сам человек чувствует себя увереннее.
К тому же такая практика совмещает в себе тренировку слухового и речевого аппарата, а также задействует мыслительный процесс и создает новые нейронные связи именно на речь, что помогает быстрее ориентироваться в беседе с иностранцами.
«СП»: Вы учились в магистратуре по программе «Образование» в университете Королевы Виктории в Новой Зеландии, выиграв грант Сколково. Как этот опыт повлиял на ваше понимание принципов преподавания языка?
— Опыт учебы за границей поменял мой взгляд не только на академическую среду, но и на саму философию преподавания языка. Я стала задумываться, почему использую те или иные подходы, почему принято вот так, а не как-то иначе? Благодаря такой рефлексии начала критически оценивать результативность своих подходов и внедрять еще больше практической работы вместо лекционного формата.
Обучение за рубежом помогает лучше понять психологию изучающего язык. Когда сам оказываешься в академической среде на неродном языке, начинаешь глубже чувствовать страх ошибки и когнитивную нагрузку, которую испытывают студенты на занятиях по иностранному языку.
«СП»: Вы подготовили тысячи специалистов для работы в международной среде, за что в том числе вас наградили на премии «Эффективное образование». К какому выводу вы пришли: что помогает человеку включить иностранный язык в рабочий инструментарий?
— Самое важное — перестать воспринимать изучение языка как некую отдельную сферу жизни, работы и вплести его в рутину. Постепенно, начиная от одного письма или пересказа рабочей задачи самому себе. Многие годами ждут какого особого момента, когда знаний будет достаточно, но с языком так не работает. Тем более в профессиональной среде.
Навыки формируются именно в процессе использования. Любой иностранный язык становится рабочим инструментом, когда исчезает страх его использования. И практика тут гораздо важнее абстрактного ощущения готовности.
