Анастасия Савельева — арт-дизайнер, дизайнер интерьеров и мебели, лауреат национальной премии «Лучшие Таланты 2026» в номинации «Лучший арт-дизайнер». Её проект «Двулицый кофе-стол» был отмечен жюри за уникальность, инновационность, креативность и переосмысление роли мебели в интерьере. В 2026 году премия собрала более 2500 участников из более чем 40 городов, а в номинации «Лучший арт-дизайнер» Савельева стала победителем среди более чем 50 претендентов.
Профессиональный путь Савельевой не ограничивается участием в конкурсах. Она работает на пересечении арт-дизайна, устойчивых материалов, интерьерной скульптуры и исследовательской практики: участвует в профессиональных выставках, выступает членом жюри, рецензирует научные работы, пишет статьи и развивает собственную методологию эмоционально осознанного устойчивого дизайна.
«СП»: «Двулицый кофе-стол» — необычное название для объекта, который получил премию в категории арт-дизайна. Что в нём такого, чего не увидишь сразу?
— Он не трансформируется механически — никаких складных элементов, никакого скрытого механизма. При смене угла обзора он начинает восприниматься принципиально иначе. Это и есть идея: изменение может происходить не за счёт усложнения конструкции, а за счёт формы, пропорции и движения самого человека вокруг предмета.
Мне было важно показать, что мебель — это не только утилитарный объект. Это вещь, которая влияет на то, как человек чувствует пространство вокруг себя.
«СП»: В вашей методологии есть термин emotional sustainability — эмоциональная устойчивость. Это звучит скорее как психологический, а не дизайнерский концепт. Как он вообще попал в предметный дизайн?
— Через очень практичный вопрос: почему люди выбрасывают вещи? Не потому что они сломались, а потому что надоели, потеряли смысл. Я начала думать об этом с точки зрения экологии: если объект эмоционально значим, если с ним возникает связь, его не хочется быстро менять. Он просто дольше живёт в интерьере.
Так психологический вопрос стал экологическим. Эмоциональная устойчивость — это способность объекта вызывать долгосрочную привязанность. Это напрямую влияет на культуру потребления.
«СП»: Разве это не звучит как маркетинг? «Сделайте вещь красивее — и её не выбросят».
— Я понимаю, почему так может восприниматься. Разница принципиальная. Красота поверхностная — это то, что продаёт. Эмоциональная глубина — это то, что удерживает. Это разные механизмы.
В моей методологии соединяются несколько направлений: циркулярная экономика, biophilic design, mindful design. Я работаю с тактильностью, с формой, с тем, как материал стареет. Некоторые объекты я делаю из переработанных материалов — не как компромисс, а как художественное высказывание. Это совсем другая история, чем «сделать красиво и дорого».
«СП»: Вы называете переработанный материал «художественным высказыванием». Как это выглядит на практике — когда вы принимаете такое решение?
— Материал, несущий в себе историю — следы времени, фактуру, которую нельзя подделать, — сам становится частью смысла объекта. Не нужно ничего имитировать. Это честно по отношению и к материалу, и к человеку, который с ним будет жить.
Мне интересно работать с тем, как поверхность воспринимается тактильно: теплота дерева, шероховатость камня, ощущение под рукой. В интерьере мы постоянно взаимодействуем с вещами телесно — даже когда не осознаём этого.
«СП»: Ваша методология — это результат практического поиска или она пришла из теории, из исследований?
— Скорее из их столкновения. Сначала был практический поиск: материалы, формы, текстуры, способы восстановления и переосмысления старых предметов. В какой-то момент я поняла, что принимаю одни и те же решения снова и снова и что за ними стоит что-то более системное.
Мне стало важно это описать. Почему именно этот материал? Почему тактильность имеет значение, а не только визуальное? Как природные формы снижают напряжение в пространстве? Практика превращается в метод, когда начинаешь задавать себе такие вопросы письменно.
«СП»: Вы упомянули biophilic design. Это принцип, который сейчас очень активно используется в интерьерах — иногда как просто «добавить растения». Что он означает для вас в контексте мебели?
Буквальное прочтение — растения, природные мотивы в декоре — это самый поверхностный уровень. Меня интересует другое: как человек телесно и эмоционально воспринимает предмет. Округлость формы, фактура, которая отсылает к природным поверхностям, ощущение укрытия или спокойствия, которое создаёт объект — это и есть biophilic в мебели.
Иногда достаточно одной детали: тёплый материал вместо холодного, мягкий силуэт вместо резкого. Это влияет на состояние человека в пространстве, даже если он сам не может объяснить почему.
«СП»: Вы участвуете в выставках, работаете членом жюри, рецензируете научные работы. Для практикующего дизайнера это нетипичная комбинация. Как она сложилась?
— Постепенно. Работая как автор на конкурсах, учишься формулировать идею так, чтобы она была понятна без тебя рядом. Это дисциплинирует.
Судейство даёт другое: ты оцениваешь чужие проекты и начинаешь замечать, где идея сильная, а исполнение её не вытягивает. Бывает и обратное: безупречная техника, но нет концепции. Это очень честное зеркало для собственной работы. Важно не подменять профессиональную оценку личным вкусом — видеть, что именно делает проект значимым: идея, оригинальность решения, связь с контекстом, вклад в развитие направления.
«СП»: Рецензирование научных работ — это совсем другой режим. Зачем он вам?
— Дизайн сегодня невозможно рассматривать отдельно от смежных дисциплин — он пересекается с психологией, экологией, технологиями, культурой потребления. В процессе рецензирования научных работ или написания статей я смотрю на профессию не только изнутри, но и как исследователь. Это помогает точнее понимать, где в индустрии происходит настоящее развитие, а где просто повторяются визуальные тренды.
Мне важно не только создать объект, но и понять, почему он важен. Дизайн часто воспринимают как что-то интуитивное или декоративное, но за сильным проектом всегда стоит система решений. Исследовательская работа помогает эту систему видеть.
«СП»: Получается, вы работаете не только с предметами, но и с языком — с тем, как вообще говорить о мебели.
— Да, мне это важно. Мне интересно формировать язык, через который можно говорить о предмете как об эмоциональном, экологическом и культурном объекте. Не просто «красиво» или «удобно» — а как вещь влияет на человека, как долго она будет жить и почему она вообще должна существовать.
«СП»: «Двулицый кофе-стол» в этом смысле — точка, где всё это сошлось?
— Именно. В нём соединились несколько важных для меня тем одновременно: арт-объект и функция, трансформация восприятия, устойчивый материал, идея долгой жизни предмета. Мне хотелось создать вещь, которая не будет одномерной.
Сегодня человек видит её так, завтра — иначе. Она меняется вместе с пространством и с ним самим. Для меня это и есть хороший дизайн: он не заканчивается в момент покупки или первой презентации, а продолжает раскрываться. Это долгий разговор между предметом и человеком.
«СП»: Всё-таки — что вы спрашиваете у себя, когда начинаете новый проект?
— Зачем этот предмет должен существовать. Сейчас производится слишком много вещей, и дизайнер не может игнорировать этот контекст. Объект, который не несёт смысла, не создаёт эмоциональной связи, не предлагает нового взгляда на материал или пространство, очень быстро становится лишним.
Мне хочется создавать вещи, у которых есть причина быть. Эстетическая, экологическая, эмоциональная — желательно все три одновременно.
