На рассмотрение Госдумы собираются вынести законопроект о минимальном почасовом размере оплаты труда (МПРОТ) исходя из среднемесячного количества рабочих часов.
Инициатива предполагает, что этот параметр будет устанавливаться каждый год одновременно с минимальным размером оплаты труда (МРОТ), при этом он не может быть ниже стоимости часа работы, исчисленной из МРОТ. Законопроект предусматривает также, что на этот параметр будут распространены все гарантии со стороны работодателей и бюджетов, предусмотренные для МРОТ.
Как гласит пояснительная записка к документу, работодатели все чаще стараются оптимизировать издержки, уменьшая расходы на оплату труда и нанимая работников на условиях неполной или частичной занятости, чтобы облегчить процедуру сокращения персонала. При работе на условиях частичной занятости зарплата работника рассчитывается на основе МРОТ, что часто оказывается существенно ниже прожиточного минимума.
«Мы на протяжении долгого времени последовательно добиваемся законодательного закрепления этого механизма. Это необходимо для защиты прав граждан, работающих в условиях неполной занятости. Считаю, что ежегодное установление такого минимума позволит гарантировать достойную оплату труда и обеспечить социальную защищенность этой категории работников», — заявил один из авторов законопроекта, председатель комитета Госдумы по труду, соцполитике и делам ветеранов Ярослав Нилов.
По факту принятие законопроекта обернется увеличением зарплат для миллионов россиян, которые сегодня вынуждены довольствоваться копейками только потому, что формально работают неполный день, констатировал депутат Госдумы от ЛДПР Дмитрий Свищев.
Принимая во внимание тот факт, что ЛДПР продвигает эту идею уже не первый год, встает вопрос — а сильно ли актуален подобный законопроект для сегодняшнего рынка труда?
— Подобного рода инициативы просто свидетельствуют о том, что совокупные проблемы рынка труда не теряют, а только прибавляют свою остроту, — признает экономист Никита Масленников.
— Нынешняя ситуация на нашем рынке занятости населения, мягко скажем, не вполне благоприятная. Появление законопроекта о внедрении минимальной почасовой оплаты труда стало, безусловно, реакцией на заметное увеличение наемных работников в режиме неполного трудового дня на фоне того, что определенное число людей отправляется в отпуска, а определенное число находится в режиме вынужденного простоя.
Отсюда появляются опасения, что ситуация с динамикой роста зарплат в нынешнем году будет существенно сложнее, чем в прошлом.
«СП»: Отчего же, если по официальным данным в январе нынешнего года номинальная зарплата выросла на 15% по сравнению с январем 2025 года, а рост реальной колеблется на уровне 9%?
— Это же всё усредненные показатели, а тем временем структура зарплат по отраслям крайне неравномерна и имеет ряд серьезных перекосов.
Неравенство по доходам продолжает расти. В обратную сторону этот тренд не развернулся, несмотря на довольно сильную динамику доходов россиян в прошлом году. По последним прогнозам, динамика роста номинальных зарплат составит максимум 7−8%, а реальных — на уровне 3%.
И есть еще один интересный факт, заслуживающий внимания. Недавний мониторинг предприятий от Банка России, в котором принимает участие 13−15 тысяч предприятий страны, показал — около 80% респондентов повышать зарплаты сотрудникам во II квартале нынешнего года не собираются. Такая ситуация просто не может не подталкивать к законодательным инициативам на рынке труда.
«СП»: Насколько эта инициатива со МПРОТ видится действенной?
— На мой взгляд, это, скорее, инерция. Вот надо что-то придумывать, каким-то законотворчеством заниматься, ну давайте мы минимальную почасовую оплату повысим. Тем более МРОТ же недавно вот повысили.
Однако если эта инициатива дойдет до утверждения, то, боюсь, на выходе она обернется тем, что работодатели будут ещё менее мотивированы повышать зарплаты, а тем более их индексировать.
Ну хорошо, обязали предпринимателя соблюдать какую-то минимальную почасовую оплату. Предприниматель установил, а потом понял — эге, я ж должен больше людям платить, поувольняю-ка я всех тогда, да займусь лучше повышением производительности труда, мне столько рабочих не нужно.
Боюсь, как бы это не стало дополнительной мотивацией для работодателей к сокращению тех рабочих мест, которые сегодня по тем или иным причинам недозаняты.
Так что здесь хорошо бы все внимательно посмотреть, взвесить о оценить, прежде чем что-то законодательно предпринимать.
Надо рынок труда вписывать в общую динамику экономики, сравнивать с ожиданиями по инвестиционной динамике, потому что от этого зависит производительность труда. А рост производительности является ключом к росту заработной платы.
И потом, думаю, что здесь гораздо более актуальные есть вещи для приложения законодательного творчества.
«СП»: Какие же?
— Например, неплохо бы сосредоточить внимание на том, каким образом помогать людям, которые хотят сменить место работы, специальность, получить новые образовательные навыки.
Здесь ощущается институциональная нехватка. Не хватает организаций, в которых можно получить услуги по финансированию подобных мероприятий, в том числе со стороны государства, информацию по льготам для предпринимателей, финансирующих, скажем, отраслевой центр переподготовки кадров.
Такие вложения нужно законодательно стимулировать.
Потому что человеческий капитал с точки зрения государства не менее важен, чем стимулирование инвестиций в производственные линии, мощности, оборудование, технологии и так далее.
Это важно делать еще и потому, что до 20230−2032 годов нам необходимо будет заместить более 11 млн рабочих мест, из которых порядка 9,5 млн придется на замещение уходящих на пенсию, а остальные — это заново созданные высокотехнологичные рабочие места.
А также потому, что структурная трансформация экономики вызовет массовые перетоки рабочей силы. К таким сценариям кадры надо готовить уже сегодня, причем не только молодежь, но и людей в интервале 30−50 лет. Вот это, мне кажется, вещи сейчас гораздо более актуальные.
«СП»: То есть точечными мерами повышения благосостояние работающих россиян не улучшить, надо в комплексе над этим работать?
— Точечными мерами-то можно, но надо понимать, что точечные они от слова «точка». То есть вот сделали — а дальше-то что?
Например, когда устанавливали льготную ипотеку для айтишников, конечно, это была работа по улучшению их благосостояния. Только сейчас всё равно у нас ощущается колоссальная нехватка кадров на этом направлении. А те, что есть, зачастую просто не умеют работать с технологиями по внедрению искусственного интеллекта.
Или вот де-факто оборонная промышленность оттянула на себя и квалифицированную, и неквалифицированную рабочую силу. Но, опять же, а дальше что? Что, если через несколько лет у нас не возникнет необходимость конверсии оборонной промышленности, и она станет избыточной после окончания СВО? Как тогда мы будем компенсировать уже привычный нынешним «оборонщиков» уровень жизни, за счет чего?
А ребята, возвращающиеся с СВО? Многие из них же ничего не умеют практически. Их ведь надо готовить к гражданской жизни. А как? И это тоже мощный стимул к тому, чтобы заняться, так сказать, вопросами подготовки, переподготовки, обучения и воспитания людей, возможностей получения ими достойной трудовой квалификации, чтобы они могли обеспечивать себя без привязки к контрактам военнослужащих.
Нет, безусловно, точечные меры все-таки тоже нужно какие-то принимать, они все же не бесполезны. Однако на фоне вышеперечисленных вопросов, которые куда глубже и острее, проблема внедрения обязательной минимальной почасовой оплаты труда, право слово, навевает параллели с известной историей о французской королеве. Помните, когда ей сказали, что подданным не хватает хлеба, она воскликнула: «Так пусть едят пирожные!»
