Государства-участники Международного энергетического агентства (МЭА) согласились высвободить объем 100 млн баррелей нефти и нефтепродуктов (в оригинале — «oil», что не всегда обозначает только сырую нефть), сообщает Bloomberg.
Страны также ускорят выпуск 20 млн баррелей дизеля «как можно скорее», учитывая прогнозируемый МЭА рост цен на это топливо в Европе, Африке и Латинской Америке в ближайшие недели.
Организация, образованная в качестве противовеса ОПЕК на фоне нефтяного кризиса 1973−1974 годов, включает 32 государства.
Среди них: большинство стран ЕС, США, Канада, Мексика, Австралия, Новая Зеландия, Япония, Южная Корея, Великобритания, Турция, Швейцария и Норвегия.
Реально наращивать производство и самостоятельно выбрасывать энергоносители на мировой рынок в достаточных объемах способны лишь несколько участников объединения — США (нетто-экспортер газа и нефтепродуктов, нетто-импортер сырой нефти), Канада, Норвегия и Австралия (специализируется на поставках СПГ, но является нетто-импортером сырой нефти и нефтепродуктов). Поэтому МЭА во многом является организацией импортеров.
Выпуск 100 млн баррелей был согласован еще в марте. Тогда на фоне начала нефтяного кризиса в МЭА договорились поставить на рынок порядка 412 млн баррелей из стратегических резервов стран-участниц, включая 296,5 млн баррелей сырой нефти и 115 млн баррелей нефтепродуктов.
К текущему моменту из стратегических резервов МЭА было выведено 330 млн баррелей нефти и нефтепродуктов. Это значит, что объединение после отправки 100 млн баррелей выпустит чуть больше ресурсов — 430 млн баррелей.
При этом цены на нефть остаются высокими, а за 17 октября фьючерс марки Brent с поставкой в декабре на бирже ICE вырос на 3,85%, до $110 за баррель.
Торги фьючерсами на ультранизкосернистое дизельное топливо (ULSD) с поставкой в ближайшие два месяца на американском рынке деривативов CME Group завершились в тот же день на отметке $4,72−4,89 за галлон ($1,25−1,29 за литр), в то время как до начала конфликта на Ближнем Востоке в феврале биржевые цены на ULSD составляли примерно $2,67−2,68 за галлон (порядка $0,71 за литр).
Ситуация может дополнительно осложниться на фоне переговорного тупика в ближневосточном конфликте.
Научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Алексей Юрк в беседе с «Ведомостями» оценил вероятность возобновления боевых действий между США и Ираном после американских промежуточных выборов 3 ноября как высокую.
Экспорт энергоносителей из Персидского залива остается крайне нестабильным, несмотря на заявления в начале октября главы Пентагона Питера Хегсета о том, что через Ормузский пролив сейчас проходит больше нефти, чем до начала конфликта с Ираном.
Подрыв на мине нефтяного танкера в проливе, о котором утром 17 октября сообщил иранский телеканал Press TV со ссылкой на Корпус стражей исламской революции (КСИР), дополнительно подтвердил негативную тенденцию для нефтяных потоков в регионе.
Эксперт Финансового университета и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков в разговоре с «СП» подчеркнул, что вместо ближневосточной нефти с марта 2026 года действительно происходило активное изъятие стратегических резервов.
— Сразу после перекрытия Ормузского пролива дефицит предложения во многом был компенсирован «проеданием» коммерческих запасов.
Больше 100 млн баррелей только российской сырой нефти хранилось на танкерах у берегов Индии и Китая. МЭА также активно высвобождало свои запасы.
То, что организация согласовала в первом раунде, уже заканчивается. Фактически американцы и европейцы подошли к последнему траншу запасов нефти. Однако если Ормузский пролив не откроется, то непонятно, что будет компенсировать нехватку на мировом рынке.
Импортеры по всему миру потребляли также коммерческие запасы дизельного топлива, которого сейчас также не хватает.
Это происходило возможно не так заметно, поскольку запасы дизеля высвобождались преимущественно не из стратегических запасов.
Думаю, что импортеры на фоне высвобождения значительных объемов сырой нефти постараются постепенно нарастить нефтепереработку в тех странах, где это возможно, чтобы получить в том числе больше дизеля. Все же дизтоплива хранится в стратегических резервах намного меньше, чем сырой нефти.
«СП»: Правда ли, что дизтоплива зимой в Северном полушарии нужно больше, а бензина — меньше, и связано ли дискуссия по поводу дизеля именно с этим?
— Зимой, как правило, потребляется меньше нефтепродуктов всех видов. Однако падение потребления бензина более существенно по сравнению с сокращением спроса на дизтопливо. Правда снижение объемов потребления как дизеля, так и бензина не способно ликвидировать текущий дефицит нефти и нефтепродуктов как таковой.
«СП»: Вице-премьер Александр Новак говорил, что Россия готова поставить США 300 тыс. тонн дизеля в октябре, 500 тыс. — в ноябре и 1 млн — в декабре, а в перспективе и довести до 3 млн тонн. Как это повлияет на мировой рынок?
— Российские поставки в ближайшее время стабилизируют рынок, поскольку страна до недавнего сокращения являлась вторым экспортером дизтоплива в мире после США.
В свою очередь поставки дизеля из третьего поставщика за 2025 год, Саудовской Аравии, фактически прекратились.
Поэтому Россия при выходе на прежний объем 3 или даже 3,5 млн тонн в месяц существенно снизит дефицит дизтоплива на мировом рынке. Конечно, цены будут оставаться высокими, но при этом они хотя бы не будут расти дальше.
Критики сделки обычно указывают на то, что США и мир в целом потребляют значительно больше, чем Россия суммарно выведет на рынок. Но ведь российские экспортеры и не собираются закрывать потребность всего американского и мирового рынка, важно снизить и сдержать дефицит, на что российские поставки вполне могут претендовать.
Вопросы остаются в сроках и объемах: когда получится выйти на целевой показатель. Но в целом за счет постепенного снижения объема потребления на фоне завершения сельскохозяйственных работ Россия вполне может вывести много дизтоплива на продажу, но это будет еще и зависеть от состояния российских НПЗ.
«СП»: Станет ли конфликт на Ближнем Востоке по мере истощения запасов импортеров еще более значимым фактором?
— Он уже и так стал определяющим фактором, став первопричиной нефтяного и топливного кризиса в мире. Именно из-за конфликта прекратились или значительно упали поставки из ближневосточных государств, на которые приходится до 20% мирового предложения на нефтяном рынке. Если бы Ормузский пролив открылся, то топливный и нефтяной кризис был бы существенно ослаблен.
Но понятно, что Трамп не хочет идти на уступки Ирану, потому что тогда США потребовался бы сильный компромисс. Поэтому американский президент пытается как-то преодолеть топливный кризис, толкнув цены вниз до выборов в Конгресс. Но по мере истощения запасов ближневосточный конфликт будет продолжать оказывать повышательное давление на нефтяные и топливные цены, усугубляя ситуацию для мировой экономики.
