ФОТО: СОЗДАНО С ПОМОЩЬЮ НЕЙРОСЕТИ chat.qwen.ai/Ольга Пономарева
У людей, столкнувшихся с серьезными заболеваниями, например, раком или тяжелой травмой позвоночника, часто возникают трудности с контролем своих эмоций. Чаще, чем здоровые, они склонны зацикливаться на негативных переживаниях, возвращаться к ним снова и снова (в психологии это называют «руминация», от лат. ruminatio – пережевывание, повторение). В других случаях пациентам становится сложно распознавать свои и чужие эмоции, анализировать прошлый опыт, контролировать чувства, они испытывают беспомощность перед собственными переживаниями, то есть возникают «трудности ментализации».
Доцент кафедры возрастной психологии факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова Татьяна Садовникова, принимавшая участие в исследовании Сеченовского университета, отмечает, что сложность совладания с эмоциями во многом зависит от возраста пациента. Самым благоприятным в плане управления чувствами оказался период с 36 до 42 лет – в это время люди были меньше всего склонны «пережевывать» негативные эмоции, в отличие от совсем юных и пожилых пациентов.
«Это можно объяснить тем, что у людей среднего возраста, с одной стороны, есть опыт преодоления трудностей, с другой – вера в то, что организм еще достаточно молод, чтобы справиться с болезнью. А у пожилых людей тяжелая болезнь сама по себе подрывает ресурс, а негативные эмоции, сопровождающие ее, оказываются еще более тягостными», – говорит доцент кафедры педагогики и медицинской психологии Сеченовского университета Кира Сердакова.
При этом у здоровых участников способность справляться со своими эмоциями имела линейную взаимосвязь с возрастными аспектами: чем старше был человек, тем легче он справлялся со своими эмоциями.
Другой фактор риска – отсутствие работы. Пациенткам с онкогинекологическими заболеваниями было гораздо сложнее справиться со своими эмоциями, если они не были трудоустроены. «Возможно, «застревание» на негативных эмоциях было вызвано тем, что у неработающих женщин было больше свободного времени и меньше возможности отвлечься. Кроме того, наличие работы может говорить о том, что в жизни человека есть более широкий круг областей, важных для него, у неработающих же людей такой круг часто сужен», – поясняет доцент кафедры педагогики и медицинской психологии Сеченовского университета Александра Васина.
Травма страшнее рака
Сравнив две группы – с онкогинекологическими заболеваниями и травмами позвоночника и конечностей, которые сильно ограничивали физическую активность и требовали резкого изменения привычного образа жизни, ученые установили, что пациентам с травмами справиться с эмоциями, в среднем, оказывается тяжелее, чем пациентам с онкодиагнозом. Ученые объясняют это тем, что пациенты с травмами сталкиваются с сильной болью (которая при онкологических диагнозах возникает только на поздних стадиях) и не знают, что их ждет дальше, ведь травма может серьезно ограничить их подвижность, способности, компетенции, важные в профессиональной жизни, в отношениях с близкими. Это вызывает сразу бурю эмоций и перевешивает даже страх смерти, который возникает у людей, заболевших раком. При онкологическом диагнозе человек не сразу лишается привычного образа жизни: как правило, есть период до наступления осложнений, когда пациент может относительно постепенно адаптироваться к диагнозу, осознать старые и найти новые смыслы, совместно с доктором построить план дальнейшей борьбы с болезнью – все это помогает более успешно справиться со своими чувствами.
Сравнив пациентов-мужчин и пациентов-женщин, исследователи выяснили, что у мужчин чаще возникают трудности с пониманием собственных и чужих эмоций. «Мужчине бывает сложно назвать свои ощущения, а значит, прожить эмоции, справиться с ними. Это можно объяснить, например, гендерными особенностями воспитания («мальчики не плачут»). Известно, что эмоциональность присуща как женщинам, так и мужчинам. Однако при воспитании мальчиков выражение некоторых чувств часто ограничивается, тогда как другие чувства, например, злость, гнев, считаются более допустимыми» – говорит Татьяна Садовникова.
Все это может повлиять на общее самочувствие пациента, привести к психическим расстройствам – уже доказана прямая связь между ухудшением эмоционального состояния и продолжительностью болезней, рассказывает директор Института психолого-социальной работы Сеченовского университета Мария Киселева.
Опасное избегание
По словам Киселевой, особенно опасна такая защитная реакция психики, как избегание. Она может выражаться в отрицании самой болезни, ее опасности, эмоций, которые человек испытывает по ее поводу. Как показало исследование, чаще в отрицание уходят люди, которых госпитализировали повторно – они не желают сталкиваться с реальностью, в которой борьба с болезнью оказалась недостаточно успешной. «Избегание, с одной стороны, отчасти гасит страх и помогает психике защититься от шока, а с другой – вера в то, что все не так уж и страшно, подстегивает не соблюдать предписанное лечение», – поясняет эксперт. В результате прогноз развития заболевания ухудшается.
Отрицание болезни характерно и для людей с истерическими расстройствами, показало другое исследование ученых Сеченовского университета. Такие расстройства выявили почти у трети госпитализированных пациентов с лейкозом, лимфомой и другими онкогематологическими заболеваниями.
При истерическом расстройстве у пациентов отмечается эмоциональная нестабильность, раздражительность, плаксивость, часто наблюдается апатия либо бурные эмоциональные реакции. Пациент склонен драматизировать, постоянно требует внимания со стороны персонала и близких – а стоит тому ослабнуть, как он начинает провоцировать окружающих и жаловаться на усиливающиеся симптомы. Среди таких симптомов – фантомные боли и ощущения, тошнота, доходящая даже до рвоты, онемение кожи, зуд, судороги, спазмы в конечностях, головная боль, затрудненное дыхание, ощущение лопания «пузырьков» в различных областях тела и другие. Некоторые участники исследования даже «копировали» симптомы болезней других людей, например, соседа по палате.
Иногда специалисты сталкиваются с жалобами онкопациентов на неопределенные ощущения, такие как чувства «разрыва» в груди, «жжения» в животе или «онемения» конечностей и другие. Как правило, такие симптомы не связаны с проявлениями болезни или побочными эффектами от лекарств, что помогает врачам и специалистам в области психического здоровья, сопровождающим пациентов, вовремя выявить психосоматические, в том числе и истерические, расстройства.
Пациенты с истерическими симптомами часто отказываются от уже начатой терапии, что приводит к ухудшению прогноза заболевания. Такие пациенты ведут себя непоследовательно: с одной стороны, демонстративно и пренебрежительно относятся к лечению, утверждают, что готовы принять любой исход заболевания и сознательно игнорируют врачебные рекомендации, а с другой – постоянно тревожатся за свое состояние, штудируют специальную литературу и ищут эффективное лечение, которое, по их мнению, было бы лучше, чем уже назначенное им. Кроме того, пациенты с истерическими расстройствами легко внушаемы: они поддаются как тревожным ожиданиям, так и позитивным установкам со стороны окружающих. А значит, что вместо того чтобы слушать врача, они могут руководствоваться советами кого угодно, вплоть до соседей.
Исследователи убеждены, что лечащим врачам нужно при необходимости привлекать психотерапевта или психиатра к работе с пациентами. В легких ситуациях эффект могут принести техники когнитивно-поведенческой терапии, мотивационное интервьюирование, психотерапия, основанная на осознанности. Но про выраженных тревожно-депрессивных симптомах могут понадобиться психофармакологические препараты.
