Спрос на наличные деньги в России в нынешнем июле достиг максимума с начала 2026 года.
Согласно данным банковского мегарегулятора, объем наличных в обращении вырос на 643,4 млрд рублей против роста на 450 млрд рублей в июне (+43,1%). Всего же с начала 2026 года прирост наличности у населения составил 2,547 трлн рублей.
В Банке России объясняют такой рост адаптацией к налоговым изменениям и отключениями мобильного интернета, из-за которых россияне чаще снимают наличные. Регулятор отмечает, что это не создает дополнительных инфляционных рисков, а лишь меняет структуру денежной массы.
Также было заявлено, что показатель роста наличности в обороте находится вблизи исторических минимумов и не оказывает прямого влияния на денежно-кредитную политику в России.
Но так ли уж все безоблачно, как кажется?
— Население переходит в наличность во многом вынужденно, — отметил в беседе с «СП» эксперт по бюджету и инвестициям, профессор ВШЭ Иван Родионов.
— Понуждает их к этому, во-первых, малый бизнес. Практически любое подобное предприятие, от столовой до фирмы по оказанию бытовых услуг, просто не принимает безналичный расчет. Объясняется это тем, что в таком случае бизнесу не нужно платить банковские комиссии.
Во-вторых, в числе таких «понуждальщиков» опосредованно выступают банки. Которые, отчитываясь каждый год о баснословных прибылях, не тратятся на выпуск новых банковских карт для населения.
Просто предпочитают вместо этого в очередной раз продлевать сроки службы старых. А такие продленные карты принимаются при безналичном расчете не всеми компаниями или организациями. Просто потому, что этого не позволяют используемые ими платежные системы.
В-третьих, людям просто в сложившихся обстоятельствах спокойнее иметь деньги в кармане. По их представлениям, наличные деньги более надежно защищены от махинаций разных телефонных мошенников. Из своего кармана-то, дескать, их никуда не переведешь.
Вот это, на мой взгляд, основные причины того, что объем наличности на руках населения продолжает увеличиваться. Однако тревожной я лично эту тенденцию не назвал бы.
«СП»: Почему?
— Потому что двукратный или даже трехкратный рост спроса на наличность — это в масштабах нашей экономики просто «тьфу» и растереть. Для того, чтобы хождение наличности по рукам вызвало серьезные опасения, ее рост должен быть минимум десятикратным.
«СП»: Поэтому наши госрегуляторы и говорят, что, мол, спрос на наличные не влияет ни на инфляцию, ни не кредитную денежную политику?
— Дело в том, что спрос на наличные сейчас растет в основном среди тех, чье влияние на темпы инфляции несущественно. Население-то покупает продукты ровно за те цены, которые ему предлагаются.
С точки зрения фактически монополизировавшей сейчас финансовую систему страны «десятибанкирщины», интерес населения к наличности — не коренной перелом, а, скорее, временный вывих.
А что касается бизнеса в целом, особенно крупного, то не стоит забывать, что в течение последних 10 лет там введены достаточно жесткие ограничения использования наличных средств. Особенно это касается крупного бизнеса. Там гайки завернуты системой достаточно жестко, вплоть до посадок. Так что с этой точки зрения регуляторы, действительно, могут не беспокоиться — где могло быть действительно опасно для финансовых властей, соломка уже заранее подстелена.
«СП»: А как насчет другой точки зрения? Есть все-таки поводы для тревожности?
— По большому счету, тенденция, следует признать, все-таки несет в себе негатив, хоть и не явный, — признал экономист Никита Масленников.
— Пока доля наличных обращений не достигла критического уровня, не пересекла некую «красную черту», регуляторы придерживаются успокаивающей риторики — дескать, ребята, давайте не будем сильно дергаться по этому поводу. Однако, если проводить параллели с заболевающим человеком, это, конечно, еще не температура 39, но уже и не 36,6. То есть антибиотики колоть рано, но взять на контроль уже стоит.
«СП»: В чем именно потенциальная опасность-то?
— Согласно некоторым прогнозам, прирост наличных в обращении к концу года может вырасти до 3,8 трлн рублей.
А это уже повод для беспокойства, потому что это уже откровенно инфляционный фактор, который как минимум не позволит банкирам пребывать в благостном состоянии.
Уход в наличные, как правило, связан с оттоком средств с банковских депозитов. Соответственно, у конкретных банков и в целом у банковской системы сокращение депозитной базы снижает возможности для кредитования.
С точки зрения инфляционного давления чем меньше кредитов, тем лучше, но это весьма философский вопрос. Потому что деньги в экономику поступают главным образом по двум каналам: либо из бюджета, либо через банковские кредиты.
А есть проблемы, которые решаются только через кредитование. И поэтому некоторые банковские аналитики уже начинают поговаривать о намечающихся признаках кризиса ликвидности в банковской сфере.
«СП»: Что за признаки?
— В ряде банков начали повышать ставки по депозитам, стимулируя население к вкладам. Можно увидеть по ряду программ сейчас и 19%, и 25%. И вот такой рост процентных ставок по депозитам, хоть и довольно слабенький, чреват тем, что кредитные ставки через какое-то время тоже начнут поступательное движение вверх. Вот такой парадокс на фоне снижения ключевой ставки.
Так что, с одной стороны, поводов для паники вроде бы и нет, но вот такие «мелкие порезы» от ухода населения в наличность уже дают о себе знать. Регуляторы видят всю картину потенциальных рисков, но предпочитают не педалировать ситуацию. Иначе бегство в наличность станет массовым, и это может спровоцировать крайне нежелательные вещи.
«СП»: Какие, например?
— По сути дела, когда в банковской системе возникает дефицит ликвидности, регулятор покрывает ее за счет собственных резервов, договариваясь о конкретных условиях помощи с каждым банком персонально. Для обывателей эти условия — тайна за семью печатями, потому что разобраться во всех хитросплетениях, как говорят в народе, без бутылки, а лучше — трех, не всегда получается.
Но если пустить все это дела на самотек, то это дело все чревато кризисом ликвидности. Который потом придется заливать деньгами либо на грани эмиссии, либо непосредственно через эмиссию. А это, мягко говоря, снижению инфляции отнюдь способствовать не будет, это системный риск.
