Российская угольная отрасль переживает крайне сложный период. О трудностях, с которыми столкнулись шахтеры, особенно на Кузбассе, мы не раз рассказывали. На Донбассе своя беда. Ситуацию знает Лев Строяковский, советник министра угля и энергетики ДНР. Строяковский рассказал про угольную отрасль ДНР и вспомнил опыт СССР.
«СП»: Насколько важен был уголь Донбасса при СССР?
— В фундаменте всей промышленности Донбасса (сюда можно включить не только ДНР, но и металлургию Днепропетровска и Запорожья), лежит уголь. Без него не было бы мощного роста химии, машиностроения, большого количества проектных и научных институтов.
«СП»: СССР больше нет.
— И угольная промышленность России отдана на откуп частному бизнесу. Считаю, это неправильно. Частный бизнес может быть в отрасли, но под руководством государства.
В Китае же работают как государственные, так и частные компании. Но регулирует рынок государство. Перед угольными компаниями надо ставить четкие цели с перспективой не менее 50 лет.
«СП»: Почему именно 50 лет?
— Строить шахты, не имея долгосрочного проекта, а по сути проекта жизни людей на конкретной территории, бессмысленно. Вместо отрабатываемых запасов надо строить новые горизонты, вскрывать новые пласты. Нужны кадры: 4−5 лет уходит на обучение, потом минимум 3 года — научить, собственно, работать. Каждый владелец шахты должен отвечать не только за план производства и безопасность труда, но и за социальные вопросы.
«СП»: В СССР так и было?
— В СССР Углепром был планово-убыточной отраслью. На угольных предприятиях висела огромная социалка. Недавно делали инвентаризацию ГП «Макеевуголь». На балансе — асфальтированные городские улицы и водопроводы, дома культуры, общежития, профилактории и базы отдыха на Азовском море.
«СП»: За счет чего это всё строили?
— За счет денег от реализации угля и бюджетного финансирования. В 90-х бросили клич «Закрываем убыточные шахты», начали на деньги США «оздоравливать» экономику. Закрывали шахты, добывавшие ценные марки коксующихся углей. В Воркуте закрыли шахту «Юнь-Яга», она давала уголь марки «К14» с ценнейшими свойствами для производства кокса (Череповецкий КХЗ), такого в СССР больше нигде не было. Шахта «Хальмер-Ю» в Воркуте добывала «К13», шахта «Зыряновская» в Кузбассе — «К11». Параметры угля хуже. Так ведь и эти шахты закрыли!
«СП»: Что было дальше?
— Стали выделять бюджетные деньги на «оздоровление», создали спецструктуру — ГУРШ (Федеральное госучреждение по вопросам реорганизации и ликвидации нерентабельных шахт и разрезов — «СП»). ГУРШу надо подбрасывать на закрытие новые объекты, иначе не дадут бюджетных денег. Так уничтожили часть шахт в Воркуте, включая новую «Воркутинскую № 33» вместе с новым микрорайоном. Так уничтожили «Ростовуголь», «Гуковуголь», шахты в Кузбассе.
«СП»: Не было оснований закрывать шахты?
— Почти все шахты имели на балансе много миллионов тонн запасов, могли работать. Но они требовали модернизации.
Везде были большие коллективы, на 90% из мужиков с отличными профессиональными навыками. Угольная промышленность была раньше приоритетной по зарплате и соцобеспечению. Но это всё в одночасье обнулили, людей выкинули на улицу.
И сегодня шахты останавливают, людей оставляют с их финансовыми проблемами на «съедение» банкам. Завтра начнут отбирать машины и квартиры, они куплены в кредит. Еще надо платить за дорогие услуги ЖКХ. И никуда не уедешь, выезд должникам закрывают. Куда идти? Только на СВО.
«СП»: Что такое угольная отрасль ДНР?
— Имущество пяти госшахт передано в аренду частным компаниям плюс одна частная шахта. Финансовое состояние шахт очень сложное. На момент вхождения ДНР в состав России работали ГУПы ДНР: «Макеевуголь» (7 шахт), «Торезантрацит» (5 шахт), «Шахта Комсомолец Донбасса», «ДУЭК» (по сути одна шахта им. Скочинского), «Шахта им. Засядько», две шахты, от которых арендатор отказался — «Щегловская-Глубокая» и «Коммунарская». В России государственных угольных предприятий кроме «Арктикуголь» (Шпицберген) нет. Поэтому ищут инвесторов.
«СП»: Нашли?
— К сожалению, центральные органы приняли бесперспективную схему — передачу в аренду госимущества на 5 лет инвесторам.
«СП»: Почему схема бесперспективная?
— Арендатор ничего не может сделать с госимуществом. Но должен вкладывать деньги в шахты: замена стационарного оборудования, проходка горных выработок и многое другое. Всё это могут в любой момент отобрать, не продлив договор аренды. Предприниматели думают о рисках.
Наши шахты с 2014 года не получали инвестиций. Стационарные установки (подъемы, главные вентиляторы, водоотливы, инженерные сети) требуют больших денег на ремонт, модернизацию. Последний новый угольный комбайн приобретали в 2012 году. То же самое с проходческим оборудованием.
Если бы инвестор получил имущество в собственность, должен был бы провести переучет стоимости основных фондов и поставить их на баланс. Имея эту балансовую стоимость, он мог бы пойти в банк за кредитом под залог имущества. При аренде нет такой возможности.
«СП»: Какова ситуация сегодня?
— «Импэкс-Дон» отказался от шахт «Заря» и «Им. Лутугина». Ни одна из шахт ГУП ДНР «Макеевуголь» не взята в аренду. Также не взял никто «Щегловскую-Глубокую» и «Коммунарскую», «Им. Засядько», «Им. Скочинского». Шахты переданы в управление ГУРШ ДНР для откачки воды и проветривания. Некоторые шахты подтоплены. По «Заре» и «Им. Лутугина» нет финансирования. Центр предлагает брать деньги из бюджета ДНР, но таких средств здесь нет.
В то же время благодаря помощи государства была сдана новая лава на шахте «Комсомолец Донбасса».
«СП»: Нет работающих шахт — нет и зарплаты?
— С остановленных шахт почти все уволились. Работают лишь те, кто занимается жизнеобеспечением объектов. Им зарплату платят. На некоторых действующих шахтах да, есть задержки зарплат. Не потому, что арендаторы не хотят платить. Зачастую им просто нечем платить. Иногда государство таким предприятиям помогает. Но эта помощь не может носить постоянный характер.
Потенциальных инвесторов в угольную отрасль ДНР смущает неопределенность с перспективой инвествложений, да еще с учетом нашей специфики: близость зоны боевых действий, нехватка персонала, сложность построения прибыльной экономики на тонких пластах, невозможность получения долгосрочных кредитов под низкий процент.
«СП»: Россия — не Китай…
— Частная компания в КНР решила строить машиностроительный завод угольной направленности. И получила кредит под 0,17% годовых на 7 лет! А у нас ООО «Донские угли» из-за нехватки финансовых средств вынуждено было отказаться от всех шахт, взятых в аренду в ЛНР.
Еще проблема — нет производства угольных комбайнов в России. Горловский завод стоит с 2014 года. Когда-то покупали комбайны в Европе, теперь только в КНР. Но китайцы вздули цены выше европейских.
Наше горношахтное оборудование в 2−3 раза дороже китайского, раз металл намного дороже. Ассортимент никакой. Чтобы шахты, отрабатывая тонкие пласты, были с прибылью, надо вернуться во времена СССР в части схем подготовки запасов к выемке. Нет должной механизации — получаем высокую трудоемкость работ, в основном ручного характера. И это на фоне катастрофической нехватки рабочих рук!
«СП»: В чем особенности углей Донбасса?
— Раньше было много марок. Антрацит, тощий уголь, другие марки. Донбасский уголь применяли в энергетике, металлургии, для производства графитовых стержней, для систем водоочистки. Антрациты, тощие угли, длиннопламенные, газовые марки применяли также в качестве бытового топлива, особенно на селе.
«СП»: Что сейчас выдают на-гора шахты ДНР?
— Сегодня на шахтах ДНР не добывают весь спектр углей, как ранее. Объемы добычи марок «К» и «КЖ» чрезвычайно малы. Поэтому коксохимические предприятия, по сути, остались без сырьевой базы. В результате они остановлены или на грани остановки. Уголь из Кузбасса с учетом доставки получается для них слишком дорогим.
У опытных специалистов, включая Льва Строяковского, есть идеи, как можно было бы вывести угольную отрасль из кризиса. Но это тема для отдельного большого разговора.
