Президент России подписал указ, согласно которому объекты критической инфраструктуры, чьи владельцы не обеспечили должный уровень безопасности, могут быть переданы во временное управление по решению правительства. Речь идет в первую очередь об объектах топливно-энергетического комплекса.
Первый вице-премьер Денис Мантуров уже прокомментировал президентский указ. По его словам, это позволит государству полностью временно брать на себя решение задач по обеспечению защиты предприятий от террористических атак.
При этом Мантуров обратил внимание, что это не подразумевает национализацию или изменение формы собственности. Хотя, согласно указу, государство сможет войти в управление предприятием для решения определенных задач в сфере безопасности.
Однако в экспертном сообществе президентский указ вызвал споры, порой переходящие в панику. Некоторые уже заговорили о возможном переделе рынка собственности.
Вызывает вопросы и сам механизм. Участникам топливно-энергетического комплекса, например, не вполне ясны основания для запуска подобной процедуры, а также границы между зонами ответственности владельцев предприятий и Минобороны. Также не совсем понятно, кого именно коснется указ.
Поскольку главный удар БПЛА приняли на себя предприятия ТЭК, вопрос о президентском указе и критически важной инфраструктуре обсуждается сейчас в первую очередь применительно к ним. Решит ли этот вопрос президентский указ? «СП» попросила высказать свое мнение заместителя генерального директора Института национальной энергетики Александра Фролова.
— Прежде всего владельцы предприятий критически важной инфраструктуры должны понять, где проходит граница их ответственности. Идет ли речь обо всех предприятиях ТЭК или только о тех, кто не может обеспечить свою защиту. Пока президентский указ оставляет много вопросов.
«СП»: Тут еще одна проблема: о какой именно защите идет речь?
— Это, пожалуй, главный вопрос. Известно, что у НПЗ два уровня защиты — активная и пассивная. Пассивная — это сетки и узлы вокруг предприятия, которые препятствуют попаданию в него обломков.
Вокруг московского НПЗ в Капотне такая пассивная защитная структура создана. Но есть еще и второй уровень защиты — активная. Это технические средства для подавления БПЛА, перехват или сбитие беспилотников.
Все это подразумевает наличие специальных групп людей — они обеспечивают антидроновую защиту. Я знаю, что на крупных предприятиях ТЭК такая защита есть. Предприятия «Ростеха» поставляют специальные антидроновые ружья, средства перехвата БПЛА.
Но универсальной защиты от беспилотников на сегодня, насколько мне известно, нет. Над такими решениями сейчас работают, но пока о конкретном результате мне не известно.
«СП»: В этой связи непонятно, какие именно предприятия подпадают под действие президентского указа. Все без исключения предприятия ТЭК или только мелкие частные предприятия, которые не могут обеспечить одну из форм защиты…
— Очевидно, нужны какие-то подзаконные акты, которые все это прояснят. В сфере ТЭК немного малых частных предприятий, которые не могут обеспечить свою безопасность.
Если же речь зайдет о временном управлении крупного бизнеса, то не исключен передел собственности.
«СП: Вы не исключаете, что ради этого указ и появился?
— Это уже обсуждается. Для того, чтобы исключить такие сценарии, государство должно как можно скорее обозначить правила игры: в каких пределах и как именно необходимо защищать свою собственность. Эти рамки ответственности должны быть обозначены в подзаконных актах, иначе события начнут развиваться неконтролируемо.
«СП»: Государство заинтересовано сейчас в переделе собственности?
— Самому государству лишняя нагрузка сейчас не нужна. Но люди из структур, близких к правительству или президенту могут на это претендовать. Не исключаю, что какие-то небольшие предприятия ТЭК могут сменить собственника, поскольку у них нет возможности самостоятельно обеспечить свою безопасность. Но смена собственника — непростой и длительный процесс, он занимает 2−3 года, а за это время многое может произойти, — подытожил Александр Фролов.
Россия — не единственная страна, усиливающая государственный контроль и защиту над критической инфраструктурой. Например, в Германии после недавних инцидентов с беспилотниками изучают возможность дать операторам аэропортов, энергетических и других важных объектов право самостоятельно обнаруживать и нейтрализовывать опасные БПЛА.
В странах Персидского залива укрытия от БПЛА над важными объектами топливно-энергетического комплекса появились после начала атак США и Израиля на Иран и его ответных ударов.
Причем они сделаны грамотно: специальными сетями перекрыто всё воздушное пространство — щелей для пролета беспилотников нет.
Свою задачу — сорвать прямой контакт дрона-камикадзе с защищаемым сооружением — они выполняют. Попадая в сети, дроны активируются на значительном расстоянии, что сокращает ущерб от взрывов или сводит их к минимуму. А в ОАЭ для защиты своей критически важной инфраструктуры оперативно внедрили многоуровневую систему обороны.
Своеобразный выход нашли и в Саудовской Аравии. Там перестали тратить ракеты Patriot на иранские дроны. Теперь в королевстве Patriot уничтожают только баллистические цели, а для ликвидации роев беспилотников применяется мобильная зенитная артиллерия с радарным наведением и истребительная авиация.
В России обеспечение безопасности оказалось напрямую связано с интересами бизнеса. Чем все это может закончиться? Слово генеральному директору Международного фонда «Содействие предпринимательству» Андрею Буничу.
— Предприятия ТЭК в последнее время нередко обращались к государству то с просьбой снизить налоговое бремя, то помочь с защитой от ударов.
У государства сейчас нет возможностей всем помогать, поэтому принято такое половинчатое решение: передача во временное управление предприятий, которые не могут обеспечить свою безопасность.
Но на сегодня не обозначены юридические условия для такой передачи: сроки, условия. В результате могут пострадать не только крупные, но и мелкие игроки бизнеса.
И еще: что относится сегодня к критически важной инфраструктуре, в указе не прописано. Идет ли речь о складах Wildberries или об НПЗ — не понятно. В общем, все это создает условия и для рейдерского захвата, и для использования административного ресурса в целях отъема бизнеса.
«СП»: Кто стоит за принятием этого закона?
— Не могу исключать, что есть интересанты, которые в условиях расплывчатых формулировок указа могут использовать внешнее управление для смены владельцев бизнеса.
