Пятый раз мы празднуем День Победы над фашистским врагом в Великой Отечественной войне в условиях СВО. Сражение идет, по сути, с коллективным Западом, который развязал гибридную войну против России.
85 лет назад на фашистскую Германию, стремящуюся покорить СССР, работала вся Европа, сейчас та же Европа работает на бандеровскую Украину. В Берлине, Лондоне, Париже уже не скрывают, что пришло время взять реванш за май 1945 года. Называют даже время начала нового «похода на Восток» — 2030 год. Четыре года им надо, чтобы подкопить силы.
К той войне мы начали готовиться еще с конца 1920-х годов. Про военную подготовку я говорить не буду. Была еще и экономическая подготовка. Эту подготовку можно назвать экономической мобилизацией.
Всем известна крылатая фраза императора Александра III: «У России есть только два союзника — её армия и флот». Руководитель советского государства И.В. Сталин следовал этой формуле, но он добавил в нее третью составляющую: экономический тыл.
Такой тыл Сталину был необходим для того, чтобы обеспечивать армию и флот Советского Союза всем необходимым: оружием, боеприпасами, судами, самолетами, автомобилями, радиосвязью, продовольствием и т. д.
В конце 20-х годов в СССР начался переход от НЭПа (то, что можно назвать «рыночной экономикой») к индустриализации. Последняя означала принципиально новую (не только для нашей страны, но и всего мира) модель экономики. Она предполагала всестороннее долгосрочное (пятилетнее) планировании народного хозяйства, причем планы носили директивный характер и ориентировались преимущественно на натуральные и физические показатели (а не стоимостные).
Другие элементы этой модели: сосредоточение в руках государства всех стратегически значимых предприятий промышленности и других отраслей экономики; государственный контроль цен; сосредоточение денежной эмиссии в руках государства (Госбанк СССР); двухконтурная система денежного обращения (отделение контура наличного обращения, обслуживающего население, от контура безналичного обращения, обслуживающего предприятия и организации); государственные специализированные банки (которые пришли на смену коммерческим банкам); государственная монополия внешней торговли; государственная валютная монополия и др.
В советское время такую модель обычно называли «социалистической». По той причине, что она не допускала частной собственности на средства производства, и целью хозяйственной деятельности не ставилось получение прибыли; в любом случае не допускалась приватизация прибыли.
Поскольку переход к этой модели инициировал И.В. Сталин и ее формирование происходило при непосредственном его участии, то ее также называют «сталинская экономика».
Но я бы предложил называют ее моделью экономической мобилизации. Ведь она предусматривает полное и эффективное использование всех имеющихся экономических ресурсов: трудовых, производственных (основные фонды), природных, научно-технических, финансовых. Целями такой экономической мобилизации определялись:
1) ускоренное развитие экономики (особенно промышленности) для того, чтобы сократить и даже ликвидировать экономическое отставание социалистического государства от ведущих стран Запада (США, Великобритании, Германии и Франции);
2) достижение полной самодостаточности отечественной экономики, независимости страны от Запада и мирового рынка;
3) укрепление обороноспособности страны (т.е. армии и флота как главных «союзников» России).
С начала индустриализации до начала ВОВ (т.е. примерно за двенадцать лет) в Советском Союзе было построено 9600 предприятий. Самое настоящее «экономическое чудо». Особенно на фоне экономического кризиса, который переживал Запад.
У нас каждый день в среднем вводилось по два новых предприятия, а у них на Западе каждый день банкротились десятки компаний и фирм. По объёму промышленного производства СССР уже после первой пятилетки вышел на первое место в Европе и второе в мире (после США).
В годы ВОВ советская экономика испытала большие перегрузки. Часть производственных мощностей промышленности и других отраслей экономики была уничтожена в результате вероломного вторжения фашистской Германии.
Значительная часть территории страны оказалась оккупированной. Гигантские усилия пришлось предпринять для того, чтобы передислоцировать в течение первого года война на восток страны полторы тысячи заводов и фабрик. В результате военной мобилизации большей части мужского населения образовался сильнейший дефицит рабочей силы.
В этих условиях падение промышленного и сельскохозяйственного производства было неизбежным. Внутри промышленности была проведена в кратчайшие сроки конверсия производства гражданского на военное.
На смену экономической мобилизации пришла военно-экономическая мобилизация. Полностью переход советской экономики на военные рельсы завершился к лету 1942 года. В 1943 г. военные расходы в СССР составили 44% процента национального дохода, фонд потребления — 49% и фонд накопления — 7%, в 1944 г. — соответственно 35, 50 и 15 процентов. Такой высокой доли военных расходов в национальном доходе не было ни в одной из воюющих стран, даже в Германии.
Хочу подробнее остановиться на трудовых ресурсах советской экономики. Как известно, при НЭПе с его «рыночной экономикой» безработица была постоянно. Так, в 1927 году число безработных составляло около 1,5 миллионов человек. К концу 1920-х годов в связи с переходом к индустриализации безработица стала стремительно исчезать. Последняя биржа труда была закрыта 13 марта 1930 года в Москве.
В 1930-е годы рабочая сила была дефицитным ресурсом. В советской Конституции было записано, что труд для советского человека — и право, и обязанность. Но в реальной жизни акцент делался на обязанности трудиться.
Что, в частности, проявилось в жестких наказаниях за тунеядство. Можно сказать, что на протяжении всего предвоенного десятилетия в стране обеспечивалась полная мобилизация трудовых ресурсов. А проблему превышения спроса на рабочую силу над ее предложением решали путем неуклонного повышения технической вооруженности труда и его производительности.
Ситуация с трудовыми ресурсами резко обострилась после 22 июня 1941 года. Во-первых, значительная часть советских граждан оказалась на оккупированных врагом территориях. По некоторым оценкам, численность таких граждан составила около 60 миллионов
Более того, их заставляли трудиться на врага. Во-вторых, военная мобилизация значительной части мужского населения страны еще более оголяла экономический тыл страны. Численность рабочих и служащих на нашей территории в 1942 года составила менее 60% от уровня 1940 года.
В первые год-полтора после начала ВОВ советская экономика перестраивалась и наблюдалось ее экстенсивное развитие: затраты материальных и трудовых ресурсов падали по сравнению с довоенными уровнями, но производство конечной продукции падало еще быстрее.
К концу 1942 г. завершился переход народного хозяйства на рельсы интенсивного развития. В первом полугодии 1942 года было выпущено 10 тысяч самолётов, 11 тысяч танков, 54 тысячи орудий. Во втором полугодии их выпуск увеличился более чем в 1,5 раза.
Рост выработки стал обеспечиваться за счет сокращения затрат труда на единицу продукции. Это достигалось использованием передовой техники, совершенной технологии, лучшей организацией производства, повышением квалификации рабочих.
Рост производительности труда в тяжелых условиях войны явился доказательством преимуществ сталинской модели экономики. Важную роль сыграло массовое социалистическое соревнование. Только за полтора года Всесоюзного социалистического соревнования (апрель 1942 г. — октябрь 1943 г.) производительность труда по всей промышленности в целом увеличилась на 39,2%, в том числе (в %): черная металлургия -21,0; авиационная — 40,9; цветная металлургия — 39,4; станкостроительная — 43,8; электропромышленность — 39,3; танковая — 36,3; тяжелое машиностроение — 23,1; промышленность вооружения — 18,7; промышленность минометного вооружения — 22,7; промышленность боеприпасов — 59,5 («История социалистической экономики СССР». Том 5. М., 1978, с.699).
Конечно, следует честно признать, что такой резкий скачок производительности труда был обеспечен лишь в небольшой степени за счет увеличения технической вооруженности работников. В первую очередь, он является результатом увеличения нагрузок на работающих. Как за счет интенсификации труда, так и за счет увеличения продолжительности рабочего дня (нередко приходилось трудиться по две полные смены). Можно сказать, что это был подвиг тех, кого без натяжки можно назвать бойцами трудового фронта.
Кстати, по своему правовому положению рабочие и служащие действительно стали походить на военных. Достаточно упомянуть указ Президиума Верховного совета СССР от 26 декабря 1941 года «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий».
Фактически рабочие и служащие военных предприятий считались мобилизованными для постоянной работы на производстве. Позднее Президиум Верховного совета СССР принял ряд подобных указов по другим отраслям народного хозяйства.
Примечательно, что работники некоторых отраслей промышленности, обладавшие особой подготовкой и квалификацией, не только имели «бронь» от военной службы. Таким работникам переходы на военную службу даже запрещались.
В рамках военно-экономической мобилизации принимались меры и по восполнению потерь рабочей силы, происходивших в начале войны. Было три основных источника восполнения.
Во-первых, женщины. К концу 1941 года их доля в общей численности занятых во всех отраслях народного хозяйства составила 57%.
Во-вторых, юноши и девушки до 18 лет («несовершеннолетние»). В 1939 году их доля в общей численности рабочих и служащих оценивалась в 6%; в 1942 году она выросла до 22,8%.
В-третьих, люди пожилого возраста (свыше 50 лет). В 1940 году их доля в общей численности рабочих и служащих составляла 9%. В 1942 году она равнялась 12%.
Кроме того, принимались решения о перераспределении работников с учетом возникающих потребностей. Было несколько крупных перераспределений кадров между производством и управлением. Только в ноябре 1942 года по решению СНК СССР на производство было переведено 100 тыс. служащих.
Тут я, пожалуй, поставлю точку. В заключение только отмечу, что на сегодняшний день в Российской Федерации трудовой потенциал катастрофически недоиспользуется. Росстат рассчитывает показатель, который называется «Уровень участия в составе рабочей силы». По состоянию на 2024 год этот показатель составил 62,9%.
В абсолютном выражении это более 40 миллионов человек («Труд и занятость в России. 2025»: Статистический сборник/Росстат. M., 2025, с. 17). Понятно, что при таком экономическом «расслаблении» Россия может продолжать СВО еще долго.
Празднование Дня Победы не должно превращаться в ритуал, ждем от власти решительных действий по экономической мобилизации России.
