30 марта Минфин объявил, что операции покупки-продажи валюты по бюджетному правилу будут приостановлены до 1 июля. В условиях взлета нефтяных цен, который заведомо будет лишь временным, это крайне сомнительное решение с большими негативными последствиями. Зачем же всё это делается?
Идея пересмотра бюджетного правила впервые появилась на официальном уровне в конце февраля, по странному стечению обстоятельств за несколько дней до войны на Ближнем Востоке. Тогда российский Минфин объявил, что в самом ближайшем будущем собирается снизить цену отсечения в бюджетном правиле (БП), но конкретных параметров не назвал.
Как мы помним, до начала ближневосточного конфликта цена на нашу нефть Urals из-за огромного дисконта, вызванного санкциями, закрепилась на уровнях чуть выше 40 долларов за баррель, в то время как цена отсечения в БП составляла 59 долларов за баррель.
Чтобы компенсировать этот недобор нефтегазовых доходов, продажи валюты и золота из Фонда национального благосостояния (ФНБ) проводились в гигантских объемах (порядка 200 млрд рублей в месяц). Если бы дело так шло и дальше, то уже к концу текущего года ликвидная часть ФНБ была бы близка к исчерпанию.
Сокращение цены отсечения в БП означало, что объем продаж валюты из ФНБ должен был существенно сократиться, а значит, на горизонте замаячила девальвация. Однако оставалось неясным, сколь быстрой она будет, ибо не было известно, насколько будет снижена цена отсечения.
Эксперты и участники финансовых рынков ожидали, что она будет снижена значительно — до 50 или даже до 45, поэтому началась спекулятивная игра против рубля (хотя для скачка курса юаня и доллара к рублю в конце февраля и начале марта были и другие причины, не сводившиеся к спекулятивной игре в преддверии снижения цены отсечения).
Тем не менее, решение о пересмотре БП на тот момент было правильным. Ведь если бы всё оставили, как было и довели ликвидную часть ФНБ до полного исчерпания, получили бы на порядок более мощный обвал рубля и дестабилизацию всей российской финансовой сферы.
Теперь посмотрим, что было дальше — когда началась война на Ближнем Востоке, полностью перевернувшая все расклады. Иран перекрыл Ормузский пролив, и мировые цены на энергоносители резко рванули вверх. Как следствие, цена на Urals также выросла, причем опережающими темпами — как из-за роста мировых цен, так и из-за снижения дисконта. Уже через неделю после перекрытия пролива цена нашей нефти стала выше прежней цены отсечения 59 долларов.
Однако в первые пару недель ближневосточного конфликта еще было неясно, как долго он продлится и что будет с нефтегазовой инфраструктурой стран Залива. Базовым сценарием считалось, что всё закончится быстро и без долгосрочных последствий. Биржевые фьючерсы на нефть с поставкой через несколько месяцев, в отличие от ближних контрактов, выросли в цене весьма незначительно.
На таком фоне наш Минфин продолжал давать сигналы, что планы по снижению цены отсечения сохраняются, и уже в апреле заработает БП с новыми параметрами, а пока все операции покупки-продажи валюты по БП отменяются до прояснения ситуации. Это тоже виделось правильным, ведь неопределенность была настолько высока, что было даже непонятно, надо ли покупать или продавать валюту. Объем покупок или продаж валюты в рамках БП зависит от ожидаемой среднемесячной цены Urals за данный месяц, а в первые дни конфликта мартовскую среднюю цену предсказать было невозможно в принципе.
Следующим этапом развития ситуации стал выход ближневосточного конфликта на новый уровень — начались удары по нефтегазовой инфраструктуре. Стало понятно, что высокие цены на нефть с нами надолго — как минимум на несколько месяцев, а то и дольше.
И Минфин дал сигнал, что пересмотр цены отсечения в БП произойдет не в ближайшее время, а с 2027 года (об этом 24 марта сообщил замминистра финансов Владимир Колычев, добавив, что пересмотр БП в течение нынешнего года даже и не планировался, что напрямую противоречит более ранним высказываниям главы ведомства Антона Силуанова).
Отказ от пересмотра цены отсечения до конца года в условиях высоких нефтяных цен, как и предыдущие этапы «эволюции» планов по изменению БП, выглядит вполне логично. Но определенные опасения относительно такого решения всё-таки возможны. Поясним подробнее.
Чем дольше сохраняются высокие цены на энергоносители, тем больше сокращается спрос на них, а значит, цена нефти через несколько месяцев вполне может пойти вниз.
Краткосрочное сокращение спроса, который восстановится, как только цены вернутся вниз, вовсю идет уже сейчас. В Европе массово отменяют авиарейсы в случаях, когда ожидается неполная загрузка самолета.
В Азии сокращается число авиарейсов в расписании. В Индии остановлены некоторые промышленные предприятия. На Филиппинах работники переводятся на четырехдневную рабочую неделю (по-видимому, с увеличением продолжительности рабочего дня).
Однако сокращение спроса может быть и более долгосрочным, когда на его восстановление после снижения нефтяных цен потребуются долгие месяцы. Ведь чем дольше цены на энергоносители держатся высокими, тем больше вероятность мировой рецессии, а выход из нее быстрым не будет, так как заливать всё деньгами, как это делалось в ковидный кризис, в условиях разгоняющейся инфляции нельзя.
Ведущие мировые центробанки уже намекнули, что следующее движение по ключевой ставке у них, вероятно, будет вверх, несмотря на замедление экономического роста.
Вполне возможна ситуация, когда мир войдет в рецессию, а Ормузский пролив в это время откроется. Тогда мы получим период очень низких нефтяных цен (ниже, чем до начала конфликта), который может продлиться много месяцев. К такой ситуации надо готовиться уже сейчас.
В статье «Глобальная экономика разорвана в клочья — залить рецессию деньгами на этот раз не получится» мы объясняли, что нынешние высокие нефтегазовые доходы надо рассматривать как своего рода аванс из будущего, который важно не растратить бездарно, а направить на подготовку к более сложным временам.
В частности, логично было бы пополнить нашу кубышку — ликвидную часть ФНБ, которая, как было сказано выше, уже порядком истощилась. Даже если в соответствии с прежним БП с ценой отсечения $59 за баррель действовать до конца года, кубышку все равно можно пополнить очень значительно. Сейчас цена Urals намного выше цены отсечения, значит, валюту надо покупать, причем в весьма серьезных объемах.
Однако наши власти приняли очень странное решение: все операции с валютой по БП приостановлены до 1 июля, то есть покупок валюты, которые должны были бы быть при таких ценах Urals, не будет. Значит, ликвидная часть ФНБ не наполнится, и мы подойдем к вероятному периоду низких цен с пустой кубышкой.
Еще одним негативным последствием решения об отмене операций по БП будет переукрепление рубля. Дело в том, что уже в мае на валютный рынок начнет поступать повышенная выручка экспортеров (хотя бы потому, что им надо будет платить налоги в гораздо более высоких объемах), и в отсутствии покупок по БП курс рубля может сильно укрепиться.
Но это укрепление будет временным, поскольку ситуация с высокими ценами на нефть и отсутствием операций по БП, очевидно, краткосрочная. Зачем надо было рукотворно устраивать такие мощные колебания курса туда-сюда, совершенно непонятно. Не говоря уже о том, что переукрепленный рубль — это очень плохо для нашего бюджета.
А уж если реализуется описанная выше весьма вероятная ситуация, когда цены на нефть будут очень низкими, а наша кубышка — почти пустой, то после ожидаемого в ближайшие месяцы переукрепления рубля мы получим такой эпический его обвал, что мало никому не покажется.
Итак, на этот раз у нас нет никаких версий, объясняющих столь странное решение Минфина.
Возможно, что в будущем мы узнаем что-то, что могло бы пролить свет на его логику, но по имеющейся в настоящий момент в публичном поле информации решение Минфина о приостановке покупок по БП выглядит как необъяснимый сюрреализм.
