Россияне стали выводить деньги с рублёвых банковских вкладов. Во II квартале текущего года депозиты «похудели» на 208 млрд рублей, хотя год назад был приток 1,3 трлн рублей. Валютные вклады и счета и вовсе перестали открывать. Их доля в структуре сбережений граждан за последние пять лет сократилась более чем в четыре раза.
Причины такого инвестиционного поведения на поверхности. Высокая ключевая ставка (21%) с осени 2024-го до середины 2025 года давала высокую доходность по вкладам. Её последующее снижение, особенно резкое в текущем году, существенно — чуть ли не вдвое — снизило доходность вкладов, а с учётом возросшей инфляции сделало её сомнительной.
Ужесточение налогообложения пассивных доходов (многие этой осенью получили «письма счастья» из ФНС с неожиданно высокими суммами), предложение Минфина об унификации ставок НДФЛ, что распространит повышенную ставку в 22% (вместо нынешней в 15%) на банковские депозиты, тем более вызывает скепсис у состоятельных граждан.
Не стоит недооценивать и склонность людей к панике. Начиная с весны слухи о возможной заморозке вкладов распространялись со скоростью огня в ветреную погоду. И хотя Минфин и ЦБ всё опровергли, битые жизнью россияне, вероятно, вспоминая свои потери в Сберкассах в начале 90-х, на всякий случай диверсифицировали свои «заначки».
Наверняка нашлись те, кто, обналичив рубли, положил их под матрас или прикопал до случая в огороде (периодические обыски у чиновников-коррупционеров демонстрируют, что такая вроде бы архаичная форма сбережений по-прежнему актуальна). Но большая часть, по данным ЦБ, перетекла в наличную валюту. Так надёжнее.
Тем, кто чует, что во времена крайней турбулентности «резанная бумага» — рубль или доллар, неважно — может вдруг обесцениться, рынок предлагает физическое золото и серебро в слитках, для чего заинтересованные производители призывают либерализовать розничный рынок драгоценных металлов. Монеты тоже подходят. Пиастры, пиастры!
Наконец, богатеньких Буратино ждут на рынке акций и облигаций. «Розничный инвестор — это наш царь», — польстил недавно Герман Греф. Один из немногих руководителей крупных российских корпораций, кто может так говорить с полным правом: Сбер по-прежнему исправно платит дивиденды, хотя фондовый рынок РФ катится под откос.
На депозитах физлиц всё ещё остаётся гигантская сумма в размере 68,5 трлн рублей. А поскольку отток средств из банков наверняка продолжится (таков прогноз на текущий год — оснований для изменений тактики вкладчиков не просматривается), все альтернативные финансовые инструменты так или иначе будут востребованы.
(Борьба идёт в основном за деньги, которыми располагает подавляющее меньшинство россиян. По данным Агентства страхования вкладов, половина всех средств в банках — более 30 трлн рублей, приходится всего на 1−1,2% вкладчиков. Большинство же имеет совсем скромные депозиты. Минимум треть россиян вообще не имеют сбережений).
Особого внимания стоит Программа долгосрочных сбережений (ПДС), разработанная Минфином и ЦБ по поручению Владимира Путина от августа 2022 года. Госзаказ прозвучал по итогам пенсионной реформы, которую не критиковал только ленивый. На субъективный взгляд, президент понял, что вышла промашка, и решил всё исправить.
К тому моменту санкции уже закрыли России западные рынки капитала. С тех пор ситуация нисколько не улучшилась.
«Сейчас нам мировые сбережения недоступны. Единственный источник финансирования, практически единственный — это российские сбережения», — признала недавно Эльвира Набиуллина. Силуанов того же мнения.
ПДС — это добровольный договор между гражданином и негосударственным пенсионным фондом, который при поддержке, контроле и софинансировании со стороны государства инвестирует средства на длительный — 15 лет — срок. Инвестиционный доход принадлежит гражданину и пойдёт на выплату пенсии или крупную потребительскую цель.
По состоянию на октябрь (за чуть более чем полтора года с момента запуска проекта) в рамках ПДС заключено 14 млн договоров на 1,2 трлн рублей. Много это или мало? С учётом того, что только дефицит бюджета сейчас составляет 8,3 трлн, а стране нужно вести СВО, готовиться к столкновению с НАТО и проводить новую индустриализацию, — не густо.
Если государство будет привлекать средства граждан такими черепашьими темпами, то вышеперечисленные задачи могут остаться без должного финансирования. Хотя, рекламируя вложения через ПДС, банки-агенты порой предлагают весьма выгодные, сладкие условия: 17−20% годовых против 11−13% в случае вклада.
В чём подвох? Почему состоятельные россияне не торопятся переложить свои «тугрики» с малодоходных банковских вкладов в высокодоходные долгосрочные сбережения? Да ещё и всячески пестуемые государством: страхование вдвое выше, чем у банковских вкладов, — 2,8 млн рублей против 1,4 млн, частичное софинансирование — халява!
Похоже, россияне побаиваются, не совсем доверяя новому инструменту. Частный вкладчик — не профессионал и не обязан разбираться в деталях.
Он видит, что в ПДС присутствует элемент софинансирования — как это было с накопительной частью пенсий, которую заморозили в 2014 году, и опасается, что «кидок» повторится.
Профессионалы быстро объяснят профанам, что добровольный характер ПДС страхует от заморозки по примеру накопительной пенсии, которая была частью обязательного пенсионного страхования. Но наши люди твёрдо знают, что нет таких правил, которые при желании не могли бы поменять чиновники. Тем более признаки этого уже имеются.
Заморозка пенсионных накоплений была ошибкой, признал глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков, оговорившись, что возвращение к правилам игры 2014 года (т. е. разморозка накопительной пенсии) — вопрос дискуссионный (т. е. этого не случится). Ну и как после такого люди станут доверять очередным новшествам?
К тому же владельцы самых крупных денег в стране, которые могли бы стать главными вкладчиками ПДС, как правило, «олды» — люди в возрасте.
Они хорошо помнят пирамиду ГКО, которую выстроили чиновники, по мнению некоторых, по примеру МММ, и чем она завершилась — дефолтом 1998 года. С такими воспоминаниями не до ПДС…
Если государство действительно хочет запустить новый инвестиционный цикл (а президент только что поручил сделать это) и рассчитывает на средства граждан как на источник развития, то ПДС надо, видимо, адаптировать к этой задаче, снять лишние страхи, недоверие, повысить прозрачность, привлекательность, облегчить вход в программу и т. п.
Как именно? Например, закрепить законом невозможность ухудшения условий уже заключённых договоров по ПДС — прямая мера против возможной «заморозки».
Разделить счёт на две части: неприкосновенную — с максимальным софинансированием и ликвидную, доступную через какой-то период, но с меньшей выгодой. Чтобы человек сам выбирал.
Можно ввести гарантированную доходность не ниже инфляции на тот или иной срок, а не как сейчас, когда гарантируется безубыточность только «тела» вложений.
Разрешить хотя бы частичное досрочное изъятие при потере работы без потери софинансирования и инвестиционного дохода. Это успокоит людей.
Вход в программу можно стимулировать по семейному принципу: муж и жена — одна сатана, и в случае, если оба вошли в ПДС, софинансирование можно чуть увеличить.
Оно может прогрессивно расти и в зависимости от стажа участия в ПДС. Единовременный бонус за лояльность системе тоже годится. Но главный, универсальный принцип — прозрачность.
Да мало ли что ещё можно придумать…
Профильные специалисты наверняка могут набросать тучу дополнительных мер, делающих ПДС более ясной и привлекательной. Силуанов — один из разработчиков программы — только что повышен до вице-премьера в новом поствыборном составе правительства с сохранением поста министра финансов. Вот он пусть и озаботится реноме ПДС.
