Зеркало с накладками на рукоять. Государственный исторический музей.
Вообразите на секунду, что вы скиф, гордый кочевник, чей народ властвует от Дуная до Алтая. Вы не имеете письменности, но она вам и не нужна: о вашем происхождении и так слагают легенды греки. Они в ужасе: между полисами ходят байки о чудовищных варварах, пьющих кровь поверженных и шьющих из их скальпов плащи. На бедре — меч, за спиной — лук и колчан, и да — вы на коне. Но, несмотря на весь ореол жути, прославляющей ваш народ, есть одна слабость, перед которой вы бессильны, — золото.
Вы скачете по степи, а на сбруе коня, переливаясь на солнце, блестит золотая бляшка. Зачарованный взгляд падает на причудливый узор: дикий хищник (возможно, пантера) оскалил свою страшную пасть. Но вот от резкого движения скакуна бляшка меняет положение, а лапы пантеры, закружившись, обращаются в птичьи клювы. Древний ювелир старательно поработал над узором, создав оптическую иллюзию: рисунок одного животного плавно перетекает в другой.
Прошли века. Царство скифов пало, а остатки народа растворились среди десятков других племен. Археологи раскапывают курганы в поисках остатков скифской культуры, а затем находки, попав в Государственный исторический музей, оказываются на витринах. И вы, конечно, не скиф — вы посетитель музея, а золотая бляшка неподвижно лежит за стеклом. Остается крутить головой, представляя, как она подрагивала во время верховой езды…
Рядом — золотое изваяние греческого бога Диониса. У скифов он тоже был в почете, ведь и они знали толк в вине. Трудно представить его вкус: даже греки, известные любители выпить, поражались тому, что скифы пьют вино неразбавленным. Более того, использовалось оно и в церемониях: порой кочевники потребляли его, смешивая с кровью товарищей, становясь духовными братьями. Ритуальный кубок, предназначенный для таких дружеских посиделок, стоит на этой же витрине. Серебряная чаша с позолотой медленно вращается, демонстрируя древний орнамент: это гиппокампы, морские скакуны, коих Посейдон запрягал в свою колесницу.
Пластина — оковка края деревянного сосуда с изображением оленя, курган у д. Дубовая, V в. до н.э. Пронизь — фигурка стоящего скифа, курган Куль-Оба, около 350 г. до н.э.
Страшнее скифов могут быть только сарматы. Этот родственный народ со временем вытеснил предшественников. Их тяжелая конница не только пронеслась по всей Евразии, но и пошатнула Римскую империю. Их женщины славились такой отвагой, что породили мифы об амазонках. Угадаете, что кроме родства объединяет сарматов и скифов? Верно, любовь к золоту.
Археологи находят немало сарматских курганов в Восточной Европе: на берегах Дуная и Дона, в поволжских степях и на холмах близ Волги. Присмотритесь к голубым вставкам на золотых украшениях — это бирюза. Ее сочетание с золотом — отличительная черта сарматской культуры. Интересно и то, что изображение животного на золотой бляшке всегда занимает ее целиком, какой бы формы она ни была. Если круглая — зверь свернется, словно засыпая, а если овальная — вытянется в полный рост.
Отдельного внимания заслуживает сарматское зеркало. Отражения вы в нем, конечно, не увидите — за многие века отражающая поверхность окислилась; деревянная ручка, на которой когда-то был вырезан причудливый узор, давно сгнила. Зато осталась тончайшая золотая накладка, этот узор повторяющая: древний мастер отчеканил его по деревянной форме. Тут изображен человек в длинных одеяниях, держащий в руках колосья, а по бокам на него взирают две лошади. Возможно, это сарматское божество, ибо колосья — признак богатства. Да, этот народ не состоял из одних лишь кочевников, были и оседлые племена земледельцев.
И, покидая выставку, невольно испытываешь взволнованное восхищение. Тысячи лет назад эти кочевые племена господствовали на той же земле, по которой сейчас ступаем мы. Мы не способны в полной мере представить их мировоззрение, их чаяния и тревоги. Наши представления о них — лишь предположения, вдохновленные остатками их культуры. Могли ли они вообразить, какой путь через века проделают их сокровища, став ключом к пониманию целого народа? И главное: пройдут тысячи лет, нас тоже не станет — и наше место займут другие. К каким же выводам придут они, раскопав наши курганы?..
