Согласно данным ЕМИСС (Единая межведомственная информационно-статистическая система) и Росстата, количество занятых вне штата россиян составляет 41% (30,5 млн человек). Это очень много. Большую часть таких работников составили самозанятые, легальные ИП, исполнители по ГПХ (Договор гражданско-правового характера) и т. д.
Число работающих по подобным схемам, которые не всегда означают нарушение закона, не уменьшается, несмотря на попытки государства нормализовать рынок труда. За год количество таких россиян увеличилось на 80 тыс. А в 2015 году число работающих внештатно составляло 23 млн человек (34%).
Психолог Родион Чепалов рассказал «СП» о связи неформальной занятости с психологией труда:
— Неофициальная занятость существует не только потому, что кто-то хочет «обмануть систему». На уровне психологии труда это часто обмен долгосрочной безопасности на немедленную выгоду.
Работник рассуждает: «Официально получу меньше, а деньги нужны сейчас». Особенно легко на это соглашаются люди с кредитами, нестабильным доходом, временные работники, студенты, мигранты, сотрудники общепита, строительства, торговли, сферы услуг.
Например, официанту предлагают официальную ставку плюс небольшую сумму или заметно больше наличными — в моменте второй вариант психологически кажется привлекательнее.
«СП»: Какую выгоду от неофициальной занятости получает бизнес?
— Ему такая схема позволяет снижать издержки, проще нанимать и увольнять людей, менять количество смен, не оплачивать часть соцгарантий. В маленьком кафе хозяин может рассуждать: «Летом мне нужны 8 человек, зимой 4 — зачем оформлять всех?»
Но появляется и обратная сторона: работник, которого ничто формально не связывает с компанией, зачастую так же легко исчезает посреди сезона. Возникает культура взаимного недоверия: работодатель не хочет брать обязательства перед сотрудником, сотрудник — перед работодателем.
Есть и любопытный психологический эффект привыкания. Человек 5 лет получает деньги «в конверте», все это время ничего плохого не происходит, и возникает иллюзия безопасности: «Я всегда так работал».
Риски становятся заметны только при болезни, увольнении, конфликте из-за зарплаты или необходимости подтвердить официальный доход.
«СП»: Что вы думаете о теневой занятости?
— Я бы вообще рассматривал теневую занятость как своеобразный тест доверия между человеком, бизнесом и государством. Чем больше обе стороны убеждены, что официальные отношения означают только дополнительные расходы и ограничения, тем привлекательнее становится серый рынок. А когда легальный договор воспринимается как реальная защита и для сотрудника, и для работодателя, психологическая мотивация уходить в тень заметно уменьшается.
Генеральный директор сервиса по поиску работы и найму сотрудников GdeRabota.ru Екатерина Агаева:
— Часть работников сознательно выбирает неофициальный заработок, чтобы не платить, например, алименты или скрыть доход от кредиторов.
Но такой формат работы выгоден только бизнесу. Так компания экономит на обязательных платежах. За штатных работников работодатель платит страховые взносы — до 30% от фонда оплаты труда и НДФЛ. Если сотрудник не оформлен в штат, таких расходов нет.
Иногда компании маскируют трудовые отношения сотрудничеством с самозанятыми или ИП. Это также освобождает работодателя от обязательств: вовремя выплаченная зарплата, оплачиваемый отпуск, больничные и другие трудовые гарантии.
«СП»: Какие последствия экономике несет неофициальная занятость россиян?
— Главное её последствие — недополучение средств в госбюджет. Государство теряет НДФЛ, страховые взносы, что ограничивает возможности финансировать соцпрограммы, инфраструктуру, образование и здравоохранение.
Также растут социальные риски. Работники лишаются трудовых гарантий: оплачиваемого отпуска, больничных, пенсионного стажа. Это дополнительная нагрузка на социальную систему.
При этом неформальная занятость искажает реальные показатели рынка труда. Невозможно объективно оценить средний заработок и условия труда. Это затрудняет и дальнейшее экономическое планирование.
«СП»: Что может сделать государство для увеличения обеления рынка труда?
— Основная мера — совершенствование контроля за работодателями и работниками. Например, развивать цифровые инструменты — обмен данными между налоговой, СФР, Рострудом для выявления данных о неофициальной занятости. Это может быть сотрудничество с самозанятыми специалистами, фактически выполняющими функции штатных работников.
Ещё одно решение проблемы — корректировка налоговой и административной нагрузки. Многие работодатели выплачивают неофициальную зарплату только потому, что официальное сотрудничество требует больших затрат и дополнительной финансовой нагрузки на компанию — 30% зарплаты уходят на уплату страховых взносов.
Обелить рынок труда поможет и чёткое законодательное закрепление статусов — самозанятость, трудовые отношения, сотрудничество по договору ГПХ, чтобы исключить подмену трудовых отношений.
«СП»: Можно ли полностью искоренить такую занятость?
— Пока нет. В некоторых сферах такое сотрудничество будет сохраняться как гибкий инструмент работы с кадрами.
Но именно государство должно сделать официальный найм более выгодным для работодателей. При этом важно сохранять баланс — жёсткий контроль задушит бизнес, а мягкий — не даст результата.
В идеале работать комплексно и начать с тех сфер, где есть явное злоупотребление. Также важно учитывать контекст и уровень безработицы конкретного региона.
Ассистент кафедры гуманитарных наук Факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового Университета при Правительстве РФ Ярослав Климов рассказал об обелении государством рынка труда:
— Государство уже предпринимает шаги по расширению формального сектора. Минтруд ставит задачу легализовать 1,3 млн работников в 2026 году после вывода из тени около миллиона человек в предыдущем периоде. Действуют межведомственные комиссии в регионах, анализируется практика подмены трудовых договоров гражданско-правовыми.
Развивается режим налога на профессиональный доход, который позволил значительной части самозанятых выйти из полностью неформальной зоны. С осени 2026 года планируется эксперимент по повышению прозрачности рынка предоставления персонала.
«СП»: Чем опасна теневая занятость для экономики помимо потери НДФЛ?
— Искажается статистика рынка труда, что затрудняет точную оценку реальной занятости, производительности и потребности в кадрах.
Также формируется неравная конкуренция: компании, работающие полностью в правовом поле, несут более высокую нагрузку по сравнению использующими серые схемы. Наконец, работники в таких отношениях лишаются полного набора соцгарантий, что в долгосрочной перспективе повышает риски социальной уязвимости.
«СП»: Что нужно для сокращения неформальной занятости?
— С экспертной точки зрения, устойчивое сокращение неформальной занятости требует сочетания контрольных и стимулирующих мер. Усиление проверок само по себе недостаточно, если издержки официального оформления остаются высокими для малого бизнеса.
Более перспективным выглядит дальнейшее упрощение процедур, сохранение привлекательности легальных режимов для самозанятых и микропредприятий и повышение ценности официального статуса для самого работника через понятные социальные гарантии. Только при балансе этих элементов доля внештатной и неформальной занятости может постепенно снижаться без резкого роста административного давления.
