В США переговоры по сделкам с нефтью и газом практически прекратились. Все замерло, парализовано, кроме долгосрочных контрактов, по которым условия были согласованы заранее.
По остальным никто не может определить цену, сетуют представители фирм, специализирующихся на топливных соглашениях. Банкиры и юристы, работающие в этой сфере, сообщают что компании ждут определенности на рынке и стабилизации скачущих цен на энергоресурсы.
Пока стороны конфликта: Израиль, США и Иран — обмениваются ударами, в том числе по нефтегазовым объектам, всё сползает к полному прекращению судоходства через Ормузский пролив — ключевой маршрут поставок топлива из стран Персидского залива.
По последнему докладу международного рейтингового агентства Fitch Ratings, если этот морской проход будет закрыт три месяца, то средняя цена нефти марки Brent будет плотно держаться на отметке 100 долларов за баррель, если полгода — 120 долларов.
Впрочем, это довольно оптимистичный прогноз. 9 марта нефть уже подскакивала почти под 120 долларов за «бочку». Правда, продержалась на этом уровне недолго.
Примерно 20% мировых поставок нефти и СПГ под угрозой или уже выпало из процесса — колоссальный процент. Для сравнения: нефтяные шоки 1970-х были меньше. Речь идёт не о снижении спроса, а о системной заморозке рынка, вызванной неопределённостью.
Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков подтвердил, что во время нефтяной шок 1973 года, или в 1979-ом, когда была исламская революция в Иране, с рынка мгновенно уходило гораздо меньше нефти в процентном соотношении от потребления:
— Если в 1973 году, это было примерно 10%, в 1979—1980 гг. ещё меньше, 6−7%, то сейчас с рынка мгновенно выпало около 20% мировой нефтепотребления. С этой точки зрения, сейчас более глубокий кризис, чем предыдущий.
Но как раз по итогам кризисов в 70-х годах, были созданы стратегические резервы нефти у стран-импортеров, и это сейчас их спасает. Поэтому мы не увидели сразу каких-то сверхвысоких значений. Есть запасы нефти, которые можно «проедать» вместо ближневосточной, выпавшей с рынка.
По поводу сделок, я думаю, что речь скорее идет не про текущие продажи, не про рыночную торговлю, которая продолжается. Мы видим и фьючерсы, то есть будущие контракты на поставку нефти, в основном «бумажные», но это не суть.
«СП»: Если и физическая торговля нефтью продолжается, и фьючерсы заключаются, в чём же дело?
— Никто от углеводородов не отказывается, мир потребляет нефть и газ, страны продают их друг другу.
Я думаю, что речь скорее о том, что Соединенные Штаты в рамках прежних торговых соглашений со своими партнерами, обязывали с европейцев покупать их углеводороды. Те пообещали американцам, что в ближайшие три года, начиная с 2026-го, купят в США энергоносители на 750 миллиардов долларов. Ведь постоянно, когда Белый дом с кем-то вёл переговоры, он им втюхивал свои углеводороды. Всегда пытались добиться обязательств приобретать именно американский нефтегаз. Я думаю, что сейчас как раз это остановилось.
«СП»: Из-за ситуации на Ближнем Востоке?
— Это не единственная причина. На самом деле основная причина остановки подобных переговоров, и вообще, в принципе, переговоров по торговым сделкам, гораздо сложнее.
Суть заключается в том, что 20 февраля 2026 года Верховный суд США постановил, что часть тарифов Дональда Трампа была введена незаконно.
Ему нечем стало заставлять другие страны подписывать с ним те самые торговые соглашения об обязательной покупке углеводородов. Раньше он угрожал пошлинами, говоря: «Я введу против вас повышенные импортные пошлины на ваши товары, вы не сможете их продавать в США!». Все пугались и шли навстречу американцам.
Теперь этот инструмент признан незаконным! Его нет, поэтому многие, кто не успел подписать торговое соглашение, наоборот откатились назад, как Индия, например.
И чем теперь Трампу пугать Индию? Как заставить её согласиться на невыгодные для себя условия торгового соглашения? Пошлин-то больше нет.
Ну и плюс, конечно, турбулентность на рынке, потому что непонятно, а сколько нефть стоит в натуральном выражении. Обычно Трамп говорит: «Хочу, чтобы вы у нас купили энергоносители на 100 миллиардов долларов!» А сколько это теперь в натуральном объеме? Сейчас это один объем, а завтра — совершенно другой.
Поэтому я думаю, что пока не прекратится турбулентность, не войдут в привычную колею и переговоры по покупке нефти, считает эксперт…
Тем временем рост цен на нефть быстро начинает влиять на экономику вообще. Формируется классическая цепочка удорожания энергоносителей, роста транспортных и производственных издержек, ускорения инфляции, снижения потребительского спроса, замедления экономического роста.
В результате ожидается стагфляция — сочетания высокой инфляции и низкого роста экономики, что очень неприятно для всех. А рынок углеводородов, не «схлопнувшись» полностью, просто уходит в состояние «заморозки».
