Всем известна аббревиатура «ВВП» — валовой внутренний продукт. Как написано в учебниках и справочниках, это макроэкономический показатель, представляющий собой суммарную величину добавленных стоимостей, создаваемых всеми отраслями экономики. Вокруг ВВП складывается парадоксальная ситуация.
С одной стороны, он все более подвергается критике со стороны профессиональных статистиков и экономистов. Они его называют «сломанных компасом», «испорченным термометром» или «мошенническими весами». Предлагая либо исправить этот «компас», либо вообще заменить на что-то более надежное.
С другой стороны, показатель ВВП все более уверенно входит в нашу жизнь. Редко какой политик и государственный деятель в своих выступлениях сегодня обходится без апелляции к ВВП. В том числе к сравнению ВВП своей страны с аналогичным показателем других стран.
Редко какой журналист (даже пишущий на темы, далекие от экономики) не прибегнет к упоминанию ВВП и озвучиванию каких-то цифр, характеризующих его величину и динамику. Итак, все пользуются показаниями «испорченного термометра» и «мошеннических весов». Политики, государственные деятели, предприниматели, журналисты, простые обыватели находятся в некоем статистическом иллюзионе. У них возникает устойчиво искаженное представление об экономике своей страны, других стран, всего мира. А это, как понимаете, смертельно опасно для государства, бизнеса, жизни каждого отдельно взятого человека.
Я не буду разбирать критику макроэкономического показателя ВВП. Желающих разобраться в данном вопросе, отсылаю к своим статьям (здесь и здесь).
Кого не убеждает моя критика, отсылаю к публикациям на данную тему других авторов. Например, Николая Старикова, Льва Ольшанского, Александра Зотина.
За рубежом публикаций с критикой показателя ВВП — море. Упомяну лишь Джозефа Стиглица, профессора Колумбийского университета, лауреата Нобелевской премии по экономике, члена Комиссии по измерению основных показателей экономической деятельности и социального прогресса.
Самое главное в критике упомянутых (и не упомянутых) экономистов заключается в том, что в ВВП включается не только продукция реального сектора экономики (добывающая и обрабатывающая промышленность, сельское, рыбное и лесное хозяйство, строительство, энергетика, часть транспорта и иной экономической инфраструктуры), но также сфера услуг. Последняя в лучшем случае лишь перераспределяет продукцию реального сектора (реальный продукт), но часто его потребляет. Все, что за пределами реального сектора экономики, по сути является «пеной».
Большая часть ВВП почти всех стран мира — «пена». Так, Джозеф Стиглиц уверенно заявляет, что реального экономического роста в США уже давно нет. Все приросты ВВП, фиксируемые статистическими службами, находятся за пределами реального сектора американской экономики.
Далее у меня разговор очень конкретный. Хотелось бы знать, каковы тенденции экономического развития России в 2025 году. И чего нам ожидать в 2026 году? Вроде бы президент Владимир Путина на «Прямой линии» 19 декабря ответил на вопрос о экономическом тренде 2025 года: по итогам указанного года ожидается прирост ВВП в один процент.
Ряд экономистов прокомментировали, что скрывается за указанным приростом. Одни сказали, что он обеспечен за счет предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК), которые были хорошо простимулированы государственным оборонным заказом (ГОЗ). Другие считают, что указанный однопроцентный прирост — «пена», не имеющая отношения к реальному сектору экономики. Третьи — что это комбинация первого и второго.
Но есть еще четвертая категория экономистов. Которые считают, что вообще никакого прироста ВВП и не было. Пожалуй, к этой категории я отнесу и себя.
Либеральные экономисты, свято верящие в цифры Росстата, напоминают нам, что упомянутый прирост ВВП в 1% посчитан не в текущих ценах, а в постоянных, с учетом инфляции. Мол, все по-честному! На момент проведения «Прямой линии» Путина годовая (на 2025 год) инфляция в России оценивалась примерно в 6%. Вот, видимо, исходя из этого значения инфляции и был подсчитан прирост ВВП в 1%.
Но у большинства грамотных экономистов есть большие сомнения в том, что цифра инфляции была подсчитана по-честному. Наше информационное пространство заполнено разными материалами, в которых официальные цифры инфляции, публикуемые Росстатом, подвергаются большому сомнению. А есть и очень эмоциональные публикации, в которых граждане говорят, что цифры Росстата по инфляции в разы меньше того роста цен, с которым мы сталкиваемся в магазинах.
Обывателя можно понять: он меряет инфляцию ценниками в магазине. Чаще всего — в продовольственном. Некоторые профессиональные экономисты снисходительно относятся к подобного рода «неграмотным» суждениям наших граждан. Называя воспринимаемую ими инфляцию «бытовой», «субъективной», «потребительской». И противопоставляя ей «объективную», или «статистическую».
Так, ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова говорит:
«Действительно, наблюдаемая населением („реальная“) инфляция может в разы отличаться от статистической. Это связано с тем, что официальная инфляция рассчитывается на основе роста цен преимущественно на продовольственные и непродовольственные товары и услуги первой необходимости. А каждый конкретный покупатель и каждая конкретная семья имеет собственную „потребительскую корзину“: в нее входят товары любимых брендов и те продукты питания, товары и услуги, которые приобретаются ежемесячно в соответствии со своими предпочтениями».
Действительно, инфляцию следует мерить, учитывая изменения цен на широкий ассортимент товаров и услуг. Причем не только товаров и услуг для граждан (потребительские товары и услуги), но также для предприятий и организаций, занятых производством товаров и услуг. Речь идет о товарах и услугах производственного назначения — машины, оборудование, станки, инструменты, сырье и полуфабрикаты, электричество и другие виды энергии, услуги грузового транспорта и т. д. и т. п.
В Росстате эти азбучные истины знают. И рассчитывают инфляцию на основе достаточно широкой «корзины» товаров и услуг. Но, как это ни странно, без учета цен на товары и услуги производственного назначения. Только потребительские. И показатель называется «индекс потребительских цен» (ИПЦ). При этом ИПЦ далеко не все включает. За пределами «корзины» находится жилье (квартиры и дома), земля, ювелирные изделия и драгоценные металлы, расходы на налоги и обязательные платежи и проч. Не буду читателя погружать в эту сложную «кухню». Отмечу лишь, что большинство экономистов считает, что инфляция Росстатом сознательно недооценивается, занижается примерно в два раза.
Так, в 2024 году первый зампред Комитета Госдумы по экономической политике Николай Арефьев (КПРФ) прямо заявил, что реальная инфляция в два раза выше официальных значений и составляла на тот момент 15%. По его словам, власти скрывают истинную картину потому, что если признать правду, то придется повышать пенсии и зарплаты.
По словам депутата, Центробанк не случайно держал ключевую ставку на отметке в 16% и не собирался ее снижать. «Это значит, что у нас и инфляция приблизительно на уровне 15%, только это скрывается. Потому что ключевая ставка не может держаться в два раза больше, чем официальная инфляция — 7,7%. Так не бывает. Во всем мире они идут на одном уровне», — аргументировал Арефьев.
Теперь вновь вернемся к озвученной президентом РФ цифре прироста ВВП в один процент по итогам года. Если пересчитать величину номинального ВВП исходя из ИПЦ, равного не 6, а 12 процентам, то получаем, что в экономике России в 2025 году был самый настоящий спад: реальный ВВП снизился на 4,5%! Вот так, «подвинчивая» значение показателя ИПЦ, можно чудесным образом рецессию экономики превращать в «умеренный рост».
Тем, кто сомневается в том, что ИПЦ, рассчитываемый Росстатом, занижен в два раза (или даже просто занижен), я предлагаю другой способ проверки сделанного мною вывода.
Помню, еще в конце 1960-х гг. в институте на лекциях по экономике нам говорили, что стоимостные показатели не всегда могут надежно отражать реальное состояние экономики и ее динамику. Особенно, если в стране наблюдается инфляция (понятно, что речь шла о странах капиталистических, в Советском Союзе инфляции не было). Как минимум стоимостные показатели следует дополнять натуральными, физическими.
В первую очередь, это такие показатели, как занятость, потребление электроэнергии в экономике, грузооборот на железных дорогах и других видах транспорта. Указанные показатели очень чутко реагируют на всякого рода развороты в экономике (переходы из одной фазы капиталистического цикла в другую: спад, застой, оживление, подъем).
Посмотрим на эти параметры экономики России в 2025 году. Власти весь год трубили, что у нас очень низкая безработица — 2,2−2,3%. Но это показатель не безработицы вообще, а безработицы регистрируемой. Реальная безработица у нас в разы больше регистрируемой. И главное, что во второй половине прошлого года явно обозначились признаки роста реальной безработицы.
Пока явно растет лишь скрытая безработица. В 2026 году она может охватить до 4−5 миллионов человек.
А вот данные Росстата по потреблению электроэнергии в России. За 11 месяцев 2025 года (с января по ноябрь включительно) оно достигло 1,079 трлн кВт-ч, что на 1,5% меньше, чем за аналогичный период прошлого года. В ноябре 2025 года потребление составило 105 млрд кВт-ч, что на 2,5% ниже, чем в ноябре 2024 года.
Наконец, перевозка грузов. По данным Росстата, по итогам 11 месяцев 2025 года грузооборот на всех видах транспорта составил 5 трлн 49,3 млн т-км. Это на 0,7% меньше по сравнению с тем же периодом прошлого года. В ноябре 2025 года грузооборот транспорта составил 463,9 млрд т-км. Это на 3% меньше по сравнению с ноябрем 2024 года.
Итак, анализ натуральных показателей подтверждает предположение, что в 2025 году российская экономика уже находилась в состоянии застоя, а в конце года стала переходить в фазу рецессии. Видимо, в условиях сохраняющейся в стране высокой инфляции показатель ВВП как «испорченный компас» следует выбросить на помойку и перейти на использование натуральных показателей. Таков неизбежный результат нашего более чем тридцатилетнего пребывания в условиях так называемой «рыночной экономики».
В экономике все должно быть как в медицине. Надежда на выздоровление пациента может оправдаться лишь при правильном диагнозе. А у нас, увы, власти до сих пор не могут поставить диагноз для хронически больной экономики. И даже правильно идентифицировать симптомы. Они говорят об «умеренном росте». А на самом деле у «пациента» начинается рецессия.
