В строительной отрасли необходимо нарастить производительность труда на 22% из-за того, что в сфере наблюдается катастрофическая нехватка кадров, заявил вице-премьер России Марат Хуснуллин.
По его словам, это будет крайне непростой задачей, которая потребует системной работы на ближайшие годы — цифровизации, внедрения искусственного интеллекта, сокращения инвестиционно-строительного цикла и в итоге сокращения сроков строительства.
Ранее Хуснуллин в интервью с РБК оценивал дефицит рабочей силы в строительной отрасли на уровне 200−400 тыс. человек, объяснив феномен ростом объемов строительства на 30% с 2020 года (к декабрю 2024 года).
Росстат определяет формулу индекса производительности труда как частное от деления физического объема ВВП на индекс изменения совокупных затрат труда.
То есть показатель растет, когда экономика (страны, регионы и т. д.) производит больше товаров и услуг, затрачивая на этот процесс такое же или меньшее количество часов, во время которых работники занимаются трудовой деятельностью.
Отчетности в компаниях зачастую используют другой способ определения производительности труда — через выручку на одного работника.
Слова Хуснуллина отражают реальную ситуацию в секторе. В октябре президент Национального объединения строителей (НОСТРОЙ) Антон Глушков говорил о низкой производительности труда в строительной сфере и жилищно-коммунальном хозяйстве, хотя остальные показатели в строительстве на протяжении пяти лет как минимум выполняются в рамках национального проекта.
Он уточнил, что с января по октябрь только 140 тыс. из 200 тыс. специалистов стройотрасли успешно прошли оценку квалификации.
Производительность труда примерно высчитывается как выпуск продукции в неизменных ценах определенного года на одного работника, отметил профессор НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Андрей Заостровцев в разговоре с «СП».
— Повышение показателя связано с внедрением передовых методов производства и технологий. Понятно, что в истории это происходило многократно, появление того же башенного крана явно ускорило высотные работы.
«СП»: Способно ли развитие искусственного интеллекта существенно нарастить производительность труда?
— ИИ еще себя не зарекомендовал, для раскрытия и понимания его потенциала в различных секторах экономики должен пройти хотя бы десяток лет.
Ранее говорилось, что интернет и компьютеризация резко ускорят производительность труда, но они в итоге почти никак не повлияли на показатель (к.э.н. МГУ Кирилл Скрипкин в работе «Искусственный интеллект и „парадокс производительности 2.0“» писал, что в государствах ОЭСР 2008−2022 годы темпы роста производительности труда оказались значимо ниже таковых в 1993—2007 годы, хотя в современном промежутке IT-сектор был развит куда больше — «СП»).
«СП»: Почему информационные технологии не разогнали производительность?
— Потому что параллельно с их развитием повышались и издержки. К примеру, онлайн-банкинг требует множество новых или переквалифицированных сотрудников, которые будут создавать в том числе систему защиту против хакеров и взломов. Цифровой мир довольно уязвим, и этот фактор распространяется на различные экономические сферы.
К тому же сейчас производительность труда достаточно трудно считать, особенно в сфере услуг, в которой далеко не ясен резерв показателя. И не всегда понятно, как ее наращивать. К примеру, как хирург сможет делать десять операций вместо двух? А вопрос внедрения роботизации в медицинской сфере пока остается открытым в связи с безопасностью и потенциальными нарушениями в работе роботов и ИИ.
«СП»: Как можно повысить производительность труда?
— Считается, что это происходит за счет экономии на работниках, но для этого требуется обновление технологий и организации производства. И совершенно не факт, что производительность труда в таком случае вырастет, потому что за механизмами надо следить, тратить много денег и переобучать или нанимать новый персонал для их обслуживания.
Нужно четко оценивать себестоимость нововведений, а отрасль должна быть сама по себе прибыльной. Машины вполне могут оказаться бесприбыльными, а внедрение нового оборудования способно даже, напротив, снизить эффективность функционирования промышленного объекта.
При этом ситуация осложняется тем, что создание квалифицированного рабочего места на российском производстве стоит миллионы рублей.
Даже новому сотруднику, который получает не так много, потребуется техника, тот же фрезеровочный станок и запчасти.
Многие международные компании в развивающихся странах могли бы заменить работников на технику, но они это не делают, потому что труд работников просто оказывается дешевле.
«СП»: Но при этом по всему миру достаточно быстро снижается рождаемость. Как это будет влиять на производительность труда?
— Вероятно этот фактор действительно сможет стать стимулом для внедрения техники, которая будет заменять людей.
К примеру, сейчас самая высокая насыщенность робототехникой на производствах, включая автосборочные цеха, наблюдается в странах с наиболее низкой рождаемостью, в том числе в Южной Корее и Китае.
«СП»: Получается, что вариант с привлечением мигрантов для поддерживания производительности труда может быть лишь временным?
— В Россию уже приезжают работники в том числе из Индии и Африки, даже из Бангладеш. Но с глобальным трендом на сокращение рождаемости данный способ не будет эффективным на долгой дистанции.
В Западной Европе новые поколения (дети и внуки мигрантов) после их приезда даже начинают перенимать европейские модели поведения, что ведет к снижению рождаемости до уровня коренного населения (или до близкого к нему). В таких государствах на мигрантов тратится даже больше средств на социальные выплаты и пенсии, чем составляет их вклад в ВВП.
«СП»: В каких секторах экономики России проще внедрять автоматизацию для поддержания и роста производительности труда, возможно ли это в транспортной сфере?
— Массово переводить транспорт на ИИ будет сложно, в основном пока речь идет о прототипах и испытаниях. С трамваями и метро попроще, конечно, потому что эти виды транспорта привязаны к определенным маршрутам.
Роботизацию проще распространять в промышленном производстве, на сборочных линиях. Но для этого нужно производить передовое оборудование, а мы вынуждены его закупать, находясь под санкционным давлением.
И это будет сдерживающим фактором, даже если импортировать оборудование в Китае, который очень осторожно подходит к такому вопросу.
«СП»: Есть ли возможность для повышения производительности труда в строительстве?
— В конце прошлого года американский предприниматель Илон Маск анонсировал производство достаточно дешевых ($8 тыс.) мобильных сборочных домов Tesla Tiny House площадью 37 кв. м (основатель компании «Севианстрой» Сергей Ануфриев рассказывал Радио РБК, что аналогичные дома уже поставляются из Китая в Россию; утепленные версии стоят от 0,7 до 2,7 млн руб. — «СП»).
Правда, остаются вопросы установки солнечных батарей, канализации, водоснабжения. К примеру, в северных российских регионах солнечные панели явно будут неэффективными. Но в целом это является скачком в сфере жилищного строительства. Особенно учитывая, что в России нет проблем с площадью земельных участков.
В случае масштабирования производства модульных домов строительная сфера может нарастить производительность труда, потому что доставка и установка таких жилищ будет обходиться дешевле, чем строительство стандартного дома. А процесс их создания может быть усовершенствован в рамках конвейерного производства.
