Подземные хранилища газа (ПХГ) в Европе могут обеспечить лишь менее 10% годового потребления, что приводит к риску возникновения даже не ценового кризиса, но физического дефицита газа, обратил внимание глава венгерского МИД Петер Сийярто.
Прогнозное годовое потребление голубого топлива составляет в Европе примерно 512 млрд куб., а объем общей активной мощности хранилищ достигает 100 млрд куб. м. То есть это 19,5%. Но расхождение с подсчетом министра связано с тем, что он, скорее всего, говорит о полезном объеме газа, который можно извлечь из ПХГ. Все же последние нельзя полностью опустошать.
По данным Сийярто, в Венгрии газовые запасы повыше — 25% от годового потребления, а недавно Будапешт прекратил продавать ресурс Украине для того, чтобы направить объемы в хранилища. Сейчас Венгрия ежесуточно импортирует 18,7 млн куб. м газа из России по балканской ветке «Турецкого потока».
Рассуждения венгерского министра прозвучали на фоне ожиданий очередного витка эскалации в Персидском заливе. В ночь на 8 апреля истек срок ультиматума Ирану со стороны американского президента Дональда Трампа, который грозил «гибелью целой цивилизации».
Конфликт даже в текущей фазе привел к большим проблемам с поставками газа потребителям по всему миру. Катарская госкомпания QatarEnergy объявила о форс-мажоре по поставкам СПГ еще в начале марта.
Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович объяснил «СП», что европейцы могут закупать газ в разных форматах, как по краткосрочным и долгосрочным контрактам, так и в системах оптовой и фьючерсной торговли.
— На бирже стоимость ресурса может быть совершенно разной, в зависимости от спекулятивной ситуации.
Компании могут закупать энергоноситель на различных условиях. Но в любом случае большинство контрактов, даже долгосрочных, предполагают биржевую индексацию.
«СП»: Почему к хранилищам газа приковано столь пристальное внимание?
— ПХГ нужны для сглаживания пиков потребления, которые бывают как суточными, так и сезонными — к примеру, зимой в Северном полушарии нужно больше газа. Добыча газа продолжается и зимой, но в это время из хранилищ потребителям направляются дополнительные потоки для покрытия повышенного спроса.
«СП»: Хватит ли европейцам газа в обозримой перспективе или грядет физический дефицит?
— Это будет зависеть от степени интенсивности конфликта на Ближнем Востоке. Если катарский газ ушел из рынка надолго, это один сценарий. Если быстро вернётся, то — другой. Катарский СПГ занимал до 20% мировых поставок, и шел в основном азиатским клиентам.
Но рынок СПГ интегрированный, на котором действует ценовой арбитраж. Механизм предполагает привлечение оставшегося для продажи газа с помощью повышения цен. Если азиатские рынки покажут более высокие цены, то продавцы СПГ отправят ресурс в Азию, и таким же образом может повысить свою привлекательность для экспортеров и Европа.
Физический дефицит может возникнуть только, если кризис в Персидском заливе будет углубляться на более долгий срок.
США в свою очередь собираются увеличить производство СПГ с 109 млн тонн на 10%, до примерно 120 млн тонн в этом году. Правда, вопрос заключается и в выстраивании уже непростых дипломатических отношений на фоне конфликта между Трампом и большей частью политического мейнстрима Европы.
Европейцы видели в Штатах надежного заменителя России на газовом рынке и в целом главного поставщика энергии. А теперь выясняется, что США не являются надежным партнером, потому что у власти Трамп, а в будущем американскую администрацию всегда может возглавить трампист.
Поэтому, если наступит физический дефицит газа, Европа будет вынуждена ограничивать потребление энергоемких промышленных предприятий — химических производств, машиностроения, металлургии. И электричество может стать дорогим. Население лишают энергоносителя в самую последнюю очередь, только если происходят чрезвычайные ситуации вроде масштабного военного конфликта.
«СП»: Возможно ли снижение потребления газа в ЕС на 100 млрд куб. м?
— Вряд ли настолько сильно, даже если выпадут поставки Катара и Омана (в 2025 г. страны экспортировали 110 и 10−12 млн тонн СПГ, или 20% и 2,5% от мировых поставок в 430 млн тонн, это соответствует примерно 150 и 15 млрд куб. м после регазификации — «СП»).
Все же не стоит забывать про новые американские мощности. Сложности большие будут, не исключаю экономического шока, но для этого кризис должен быть более глубоким и продолжительным по сравнению с тем, что происходит сейчас.
«СП»: Почему биржевые цены на газ в Европе снизились в последнее время до примерно $590−640 за тысячу кубометров после резкого роста в середине марта за пределы $800?
— Потому что непонятно, как будет развиваться дальше конфликт. Постоянная риторика Трампа о том, что сделка вот-вот будет готова, влияет на спекулянтов. К тому же в Европе закончился отопительный сезон, что означает сокращение потребления газа. Это всё поводы играть на понижение.
Цены на газ в любом случае будут напрямую зависеть от степени эскалации. Если последняя повысится до еще более высокого уровня и в более долгой перспективе, стоимость газа может выйти на уровень августа 2022 года, когда газ на TTF на максимуме стоил более $3,5 тыс. за 1 тыс. куб. м на фоне ожиданий прекращения или запрета российских поставок.
«СП»: Может ли Россия поставить больше СПГ в Азию, сглаживая кризис?
— Для этого потребуется переориентация «Ямал СПГ» на азиатское направление. Это в любом случае придется делать. ЕС окончательно перестанет закупать российский СПГ с 1 января 2027 года, если в Европе не произойдут какие-то экстраординарные политические изменения.
Но проблема в том, что навигация по Северному морскому пути значительно осложнена в зимнее время, поэтому многие газовые танкеры приходится отправлять вокруг Европы и Африки.
Это довольно дорого, значительная часть маржинальности будет исчезать. С другой стороны, повышение стоимости газа будет значительным положительным фактором для российского бизнеса СПГ.
