Если Ормузский пролив останется закрытым до августа, то это повысит риск экономического спада, который будет сопоставим по масштабу с «Великой рецессией» 2008 года, передает Bloomberg со ссылкой на аналитиков.
Они признают, что текущая макроэкономическая обстановка менее экстремальна, чем в 1970-х (стагфляция в США, нефтяное эмбарго) или 2007−2008 (мировой финансовый кризис) годах. Однако сильная отправная точка все равно не нейтрализует риск.
Базовый сценарий аналитиков предполагает открытие Ормузского пролива в июле. В этом случае мировой спрос на нефть снизится в среднем на 2,6 млн баррелей в сутки, а спотовая стоимость Brent (Dated) достигнет примерно $130 за баррель. Для сравнения, 22 мая физическая поставка такой нефти стоила примерно $100,7 за баррель.
Но в случае закрытия пролива до августа дефицит предложения в третьем квартале 2026 года сократится уже на 6 млн баррелей в сутки. Ситуация будет оставаться сложной даже после открытия Ормуза на фоне постепенного восстановления добычи в странах Персидского залива.
The New York Times ранее сообщала, что QatarEnergy потребуются годы для восстановления уровня добычи и сжижения газа, который наблюдался до начала конфликта.
Вице-премьер Александр Новак в конце апреля говорил, что для восстановления нефтяного рынка в случае, если будет Ормузский пролив потребуется несколько месяцев.
Доцент кафедры международной торговли ВАВТ Андрей Кушниренко в разговоре с «СП», что замедление темпов роста мировой экономики вполне вероятно, однако блокировка Ормузского пролива не приведет к кризису, сопоставимому по масштабу с Великой депрессией, которая началась в 1929 году и в разных экономиках продлилась вплоть до 1939 года.
— Более реалистичным ориентиром по глубине спада представляется финансовый кризис 2014—2015 годов, после которого в 2016 году мировая экономика затормозила свой рост. Он составил 2,8% после роста 3,3% в 2012 году. Правда, это все же не так существенно как падение мирового ВВП на 1,3% в 2009 году после роста 4,39% в 2007 году.
«СП»: Что во время мирового замедления будет происходить с покупателями российской нефти?
— Ключевые импортеры российской нефти, Китай и Индия, продолжат развиваться даже в случае глобального замедления: падения ВВП в этих странах не ожидается.
Основной удар придется на средние и малые экономики Азии, а также частично затронет западноевропейские государства через рост цен на энергоносители.
«СП»: Определяется ли устойчивость китайской экономики к кризису накопленными запасами нефти?
— Причина не столько в объемах запасов (хотя страна действительно накопила рекордные резервы), сколько в особенностях закупочной политики: Китай избегает долгосрочных контрактов на поставку энергоресурсов и ориентируется на приобретение наиболее дешевого сырья на рынке.
Кризис затрагивает КНР опосредованно: через замедление внешнего спроса на китайскую экспортную продукцию, а не через прямое торможение национальной экономики.
«СП»: Какие высокотехнологичные отрасли, включая сектор искусственного интеллекта, окажутся наиболее уязвимыми в результате нарушения поставок гелия и других критически важных материалов из стран Персидского залива?
— Оценить влияние на сектор искусственного интеллекта и производство комплектующих для него пока сложно, однако кризис неизбежно и подчас неожиданно затронет самые разные отрасли.
Блокировка Ормузского пролива уже приводит к замедлению поставок минеральных удобрений, производимых в странах Персидского залива (на регион приходится порядка 50% мировой морской торговли карбамидом — «СП»). Производство азотных удобрений критически зависит от природного газа.
Это, в свою очередь, создает риск падения урожайности во многих регионах мира и будет толкать вверх цены на основные продовольственные товары — пшеницу, рис, кукурузу, масличные культуры. Кроме того, практически вся пластмассовая продукция производится из продуктов нефтехимии, поэтому кризис неизбежно приведет к замедлению производства упаковки, полимерных изделий, синтетических волокон и другой продукции нефтехимического сектора.
Особого внимания заслуживает ситуация с гелием. Катар до начала конфликта являлся ключевым мировым производителем и экспортером данного инертного газа.
Доля Катара на мировом рынке гелия до начала конфликта составляла более 30%, что значительно превосходит как долю страны в глобальных поставках СПГ (18−20%), так и совокупную долю всех стран Персидского залива в мировом экспорте нефти (20−25%).
После вынужденной остановки производства глобальный рынок гелия столкнулся с крупнейшим единовременным сокращением предложения за всю историю, что создает риски для производства полупроводников, медицинского оборудования (МРТ) и высокотехнологичных отраслей.
«СП»: Какие последствия дефицит гелия будет иметь для доступности медицинских исследований, в частности МРТ, и насколько эти риски актуальны для России?
— Это создает риски замедления проведения МРТ-исследований, поскольку аппараты магнитно-резонансной томографии критически зависят от поставок жидкого гелия для охлаждения сверхпроводящих магнитов. Подорожают не столько сами аппараты, сколько процедуры обследования, что неизбежно скажется на восприятии кризиса населением. Данная проблема может затронуть и Россию, причем нет уверенности, что ее удастся компенсировать даже в рамках роста экспортных доходов.
Любая проблема способна проявиться неожиданно, поскольку все глобальные цепочки добавленной стоимости взаимосвязаны и образуют сложную сетевую структуру.
Разрыв отдельных звеньев, даже если в долгосрочной перспективе будут найдены альтернативные поставщики или материалы-заменители, способен привести к весьма серьезным последствиям в краткосрочном периоде для самых разных отраслей: от производства зерновых до медицинских процедур.
«СП»: В 1973 году страны ОПЕК ввели нефтяное эмбарго, что привело к росту цен на бензин, европейцы начали задумываться об электромобилях, начали закупать газ из СССР. Способен ли текущий Ормузский кризис запустить схожие долгосрочные структурные сдвиги в мировой энергетике и промышленности?
— Определенным прообразом с точки зрения долгосрочных структурных последствий 1973 год может стать, но лишь достаточно опосредованным. Тогда столь глубокой взаимосвязи и глобализации производства не существовало.
Китай и Индия в 1970-е годы практически не поставляли промышленные товары на мировой рынок. Фактически ключевыми игроками на мировой экономической арене выступали СССР и страны СЭВ, Европейский союз в его тогдашней форме (Европейское экономическое сообщество), США, Канада и Япония; даже Южная Корея не была столь важным потребителем и экспортером промышленных ресурсов.
Сегодня практически все страны мира в той или иной мере связаны сложными цепочками поставок. В 1973 году было проще найти универсальные рецепты противодействия удорожанию сырой нефти. К примеру, можно было массово пересесть на малолитражные автомобили. Сейчас столь прямолинейные способы преодоления кризиса вряд ли окажутся доступными.
