Парадокс: живые – стареют и умирают, мертвые – молодеют и обретают новую жизнь. Разумеется, в том случае, когда мы имеем дело с гениями. Дмитрий Шостакович – гений. Безусловный и неоспоримый. Даже те, кто не очень погружен в тему классической музыки ХХ века, знают, что в блокадном Ленинграде была исполнена его Седьмая симфония – сыграна истощенными музыкантами под непрекращающимся артобстрелом. А еще была организована трансляция по всему фронту. Эту музыку невероятной силы слышали и наши бойцы, и враги. Шостаковичу в ту пору было всего 36 лет. Он победил ужас блокадного ада. Но свои страхи победить было много сложнее.
Сомнения в собственном таланте, бесконечная рефлексия в отношениях с авторитарной системой, которая то гнобила композитора, то осыпала наградами, двойные стандарты в собственном творчестве – опасная банальность в легких прикладных жанрах и предельная сложность в академических опусах, бесстрашие в борьбе за другого человека и неумение «качать» собственные права. И самое главное – боль не за себя, а за человечество. Никакого эгоизма, никакого индивидуализма – пророчество глобальной катастрофы.
Он умер 9 августа 1975 года в возрасте 68 лет. С тех пор его величие только росло. В 2026 году, когда он добрался до 120 лет, можно смело сказать: советский композитор Дмитрий Шостакович – главный композитор ХХ века в мире. И не потому, что он круче Стравинского или Бриттена, Прокофьева или Бартока (хотя, на мой взгляд – круче). А потому, что именно его трагическая музыка сегодня самым адекватны образом выражает эмоциональное состояние человечества.
