Национальные проекты остаются ключевым инструментом российского государственного планирования, и новый бюджет это подтверждает. На национальные проекты в 2026 году запланированы ассигнования в объеме чуть более 6,6 трлн руб., в 2027 году — порядка 6,7 трлн руб., а в 2028 году — примерно 7,5 трлн руб.
Однако в планировании скрывается проблема, на которую в июле обратила внимание председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, когда задачи национального проекта утверждаются, программа составляется, а «потом все начинается сдвигаться в сторону уменьшения изначальных параметров», в итоге «у исполнителей получаются красивые отчеты — об исполнении 90−100% задач». Она поручила сенаторам «пожестче контролировать и спрашивать» за подобные случаи.
Эта трудность актуализирует более серьезное осмысление самого процесса планирования. Когда задачи могут корректироваться постфактум, то возникает вопрос: нужна ли России более строгая и институционально оформленная система государственного планирования, и если да, то какая именно?
Руководитель «Союза предпринимателей и арендаторов России», кандидат экономических наук Андрей Бунич отметил, что у любого хозяйствующего субъекта есть собственные планы и потребности, это является одной из функций управления.
— Системы экономического планирования отличаются: самой строгой является административно-командная, которая была в СССР. Она определяла централизованно, кому, по какой цене, от какого поставщика и какому потребителю отправлять товары и услуги. Все цепочки в экономике были четко определены. Деньги не имели такого значения, в них измеряли, но получение ресурсов дополнительно определялось списком в натуральном виде.
Одна и та же сумма могла означать для предприятий получение разного количества ресурсов. Такая система существовала с 1929 года по примерно 1988−1989 годы.
Второй вариант — это директивное планирование, которое предполагает создание института, проводящего все программы поддержки промышленности и выполняющего государственные заказы и цели. Такие органы присутствовали в ряде рыночных экономик, к примеру, в Японии часть таких функций выполняло министерство международной торговли и промышленности, которое существовало в 1949—2001 годы.
Третий вариант предполагает индикативное планирование, которое могло частично наблюдаться в США во время «Нового курса» Франклина Рузвельта или плана Бевериджа в Великобритании. Государство в его рамках устанавливает ориентиры, лишь подталкивая экономику в определенных направлениях.
С индикативным планированием тесно связана политика дирижизма, которая в том числе подразумевает создание крупного государственного сектора и прямые субсидии.
Одним из успешных примеров реализации является опыт Франции во второй половине XX века (среднегодовые темпы роста французского ВВП в период с 1950 по 1973 год составляли порядка 5%, в то время как в 1870—1913 годы экономика росла в среднем только на 1,5% — «СП»).
«СП»: Как можно охарактеризовать национальные проекты России с точки зрения планирования?
— Они являются в какой-то степени начальной формой индикативного планирования и дирижизма. После прекращения работы Госплана и до начала практической реализации национальных проектов в 2006 году в российской экономике даже речи не шло о каких-то государственных программах. Однако чисто рыночная экономика без регулирования всегда непредсказуема, сохраняя риски финансового краха.
Самым успешным национальным проектом оказался «Развитие АПК» с 2006 года. За исторически короткий период России (примерно за десятилетие) удалось из импортера ключевых сельскохозяйственных продуктов стать одним из ведущих экспортеров, к примеру, зерновых и масличных культур. Сфера строительства при этом с точки зрения национальных проектов также была достаточно успешной в 2010-е годы.
В целом нацпроекты не являются частью более строгих, директивных решений. Государство не идет по пути создания организационной структуры, которая должна реализовывать такие проекты.
Следующее поколение национальных проектов через примерно десятилетие после запуска первых стало более многочисленным, и некоторые из них носят более абстрактный характер.
«СП»: Почему более общие по содержанию национальные проекты менее эффективны?
— При нехватке средств каждый экономический и/или управленческий субъект начинает трактовать выполнение целей внутри своих национальных проектов в свою пользу. Также может быть непонятно, кто будет отвечать и в какой форме.
Национальные проекты должны быть привязаны к четким целям. К примеру, таковым мог бы стать национальный проект для продвижения импортозамещения, потому что в нем можно четко определить необходимые товары для производства. При этом такой проект должен параллельно поддерживать экспорт, поскольку для импортозамещения нужны новые мощности, ведь им требуется и зарубежный спрос для эффективного функционирования предприятий.
Также утвержденные и запущенные в конце 2010-х годов национальные проекты столкнулись со значительными препятствиями на фоне множества макроэкономических вызовов, начиная с пандемии коронавируса.
«СП»: Возможно ли сделать планирование более эффективным? Должен ли быть создан единый регулятор?
— Для национальных проектов в текущем виде большой регулятор не нужен, поскольку правительство и администрация президента способны мониторить ситуацию и отслеживать индикативные показатели. Однако в случае заметного повышения детализации и четкости национальных проектов с подключением новых экономических механизмов создание особого органа не исключено.
Во многих странах такие органы создавались в рамках корпораций развития для проведения более строгой промышленной политики или кардинальной перестройки экономики.
Такой орган способен поддерживать процесс планирования на основе намеченных изменений, уже достаточно детализированных, и рыночных стимулов, а не просто деклараций.
Такие крупные корпорации развития неоднократно демонстрировали свою эффективность. К примеру, через созданный в 1954 году Банк развития Кореи шло финансирование крупнейших корейских конгломератов, что помогло быстро развить тяжелую промышленность, металлургию и облегчить экспорт Южной Кореи.
Правда в этом процессе не стоит переусердствовать, потому что структуры нередко могут начать искать себе лишнее применение.
Если и создавать орган, который будет нацелен на долгосрочное планирование и инновационное развитие, то он должен непосредственно подчиняться главе государства, а не ведомствам, поскольку оперативное планирование «здесь и сейчас», как правило, превалирует в экономических структурах. Ведомствам ведь нужно сводить бюджет и решать текущие хозяйственные проблемы.
В России есть свои крупные институты развития, вроде ВЭБ. РФ, но их реализация происходит в рамках более многоуровневой системы, чем модель единого банка развития, как в Южной Корее.
Отдельный планирующий орган должен в таком случае обладать четким функционалом, распорядительными функциями, кредитными ресурсами, возможностью предоставлять льготы и кредитные ресурсы, обеспечивать инвестиционные проекты приоритетным финансированием, а также более высокой ответственностью. Будущее всегда стоит денег, и кто-то этим должен заниматься.
Также продумывание и реализацию планирующей структуры важно проводить с учетом интересов бизнеса, как большого, так и малых и средних предприятий, чтобы поощрять инновации и предпринимательскую активность.
