Цена нефти может подняться до $120 за баррель, если атаки на суда в районе Ближнего Востока усилятся, рассказали Bloomberg аналитики Goldman Sachs.
В последние дни новый виток рост напряженности вокруг Ормузского пролива (американские удары по иранским танкерам, объявление Тегераном о создании новой запретной зоны за пределами акватории пролива) привел к тому, что нефть подорожала до максимумов с июля.
Утром 8 сентября фьючерс на нефть марки Brent достигал $99,35 за баррель, затем корректируясь до примерно $97−98 за баррель. С последнего сравнительно низкого уровня, который был зафиксирован 26 августа, нефть подорожала примерно на 13−15%.
В случае нормализации экспорта из региона целевой уровень, согласно подсчетам Goldman Sachs, может составить $80 за баррель. Министр финансов США Скотт Бессент в свою очередь ранее прогнозировал, что после завершения войны с Ираном нефть может подешеветь до $50 или даже $40 за баррель.
Соруководитель глобального отдела исследований сырьевых товаров Goldman Sachs Даан Струйвен при этом ожидает, что сейчас Китай продолжит выступать в роли «стабилизирующей силы» на рынке сырой нефти, сдерживая импорт в ответ на высокие цены, хотя, по его словам, на рынке нефтепродуктов Китай не выполняет аналогичной роли.
Рост стоимости нефти до $120 за баррель при нынешней конфигурации рынка вполне возможен, подчеркнул заместитель гендиректора Института национальной энергетики, главный редактор «ИнфоТЭК» Александр Фролов.
— С одной стороны, кажется, что это много, но с другой — это примерно $85 за баррель в ценах 2016−2018 годов (с учетом инфляции). Это не запредельная величина, подобные цены уже бывали. Если, к примеру, пик 2008 года ($145 за баррель) пересчитывать в текущие цены, получится примерно $190−200 за баррель.
Другое дело, что мировой спрос на нефть может снижаться. В том числе потому, что повышенное за счет государственных резервов предложение ограничено, и они уже постепенно начали заканчиваться, в том числе в США.
«СП»: Что будет с Urals и ESPO?
— Два основных российских сорта могут стоить разных денег относительно Brent, потому что значение имеет не только котировка эталонных сортов, но и физическая доступность нефти. Последнее влияет на спотовые контракты.
Российская нефть вполне может подорожать и стоить выше $100 за баррель, поскольку это будет происходить на фоне обострения дефицита, который будет наращивать зависимость покупателей от экспортеров.
«СП»: Каким образом сейчас Китай стабилизирует высокие цены на нефть?
— Воздействие Китая на нефтяной рынок определяется тем, что он является крупнейшим импортером нефти в мире и вторым потребителем после США. До начала войны на Ближнем Востоке китайское потребление составляло около 17 млн баррелей в сутки (б/с), из которых 11,5−12 млн б/с приходились на импорт. То есть Китай закупал порядка 10% от всех производимых в мире жидких углеводородов (ЖУВ). И это даже без учета собственной добычи.
На пике ближневосточного кризиса, в конце весны-начале лета, Китай сократил импорт примерно на 5−6 млн б/с. Для сравнения: США вбрасывали из стратегического резерва в порядка 0,8−1,2 млн б/с. При этом выпадающие из-за конфликта в Персидском заливе объемы, по разным оценкам, составляют 8−11 млн б/с.
В совокупности США, Япония и другие импортеры вбросили на рынок из резервов объем, сопоставимый с сокращением китайского импорта (хотя точное соотношение зависит от периода). Китайское сокращение спроса оказалось эффективным в том числе благодаря временному переходу населения с личного транспорта на общественный.
В результате Китай оказал поддержку не только потребителям, но и производителям нефти, так как экспортеры не заинтересованы в аномальном росте цен до $200−250 за баррель. По таким ценам никто не будет покупать ресурс, а восстановить спрос будет сложно.
«СП»: Почему Китай не может настолько значимо повлиять на рынок нефтепродуктов?
— Экспорт китайских нефтепродуктов достаточно ограничен, а на фоне кризиса поставки критически важного топлива прекращались, разворачиваясь полностью на внутреннее потребление.
В целом Китай не имеет такого веса на рынке нефтепродуктов, как США, Россия или ОАЭ в 2025 году, хотя и входит в первую десятку экспортеров.
При этом многие крупные экспортеры нефтепродуктов не могут поставлять топливо через Ормузский пролив и по Красному морю в докризисных объемах. Проблема с нефтепродуктами осложняется тем, что многие крупные производители топлива являются нетто-импортерами нефти.
Речь идет в том числе об Индии, которая до начала ближневосточного конфликта покупала нефть не только у России, но и у Саудовской Аравии и Ирака (теперь значительно ограничены в экспорте). В таких условиях претензии к тому, что Китай не сглаживает кризис на рынке нефтепродуктов, совершенно непонятны.
Руководитель Центра анализа стратегии и технологии развития ТЭК Вячеслав Мищенко объяснил, что сентябрьская обстановка на нефтяном рынке не нова и является продолжением кризиса, который в первую очередь связан с вмешательством геополитического фактора в функционирование товарных рынков.
— В условиях более чем полугодовой острой фазы конфликта на Ближнем Востоке Китай выступает не столько стабилизирующим фактором, сколько основной мишенью для действий со стороны США. Вашингтон различными способами пытается ограничить доступ своего глобального конкурента к сравнительно дешевым ресурсам.
С этим связано как стремление нарастить производство различных типов моторного топлива за счет венесуэльской нефти, так и блокада Ормузского пролива.
«СП»: Как России лучше максимизировать выгоду от текущих и потенциально более высоких цен на нефть?
— Значительные накопленные Китаем нефтяные резервы все же конечны, поэтому им потребуется альтернатива. В начале кризиса китайская сторона не давала никаких сигналов о том, что на их рынке есть проблемы.
На фоне нарушения поставок из Персидского залива Китай поменял свою корзину, начав закупать нефть у географически удаленных от себя стран, вроде Бразилии, Ганы и других африканских государств. Однако это слишком рискованно и долго.
Самой яркой альтернативой для Китая является ESPO, которая транспортируется по ВСТО в порт Козьмино, что очень удобно для торговли с азиатскими экономиками. Urals все же доходит до Азии по более дорогим и длинным маршрутам.
Поэтому в Китае даже наблюдается тенденция роста внутренней конкуренции китайских нефтепереработчиков за объемы ESPO, которые активно закупаются не на 1−2 месяца вперед, а на целых три.
Это позволяет нарастить цену на российский сорт, что снижает дисконт и даже в отдельных случаях позволяет продавать с премией. Соответственно, России крайне важно активнее расширять энергетическую инфраструктуру на Дальнем Востоке.
Все же не столь принципиально, сколько будет стоить нефть в ближайшей перспективе, хоть даже и $120 за баррель. Однако точно крайне важно наладить с партнерами стабильный и долгосрочный контур контрактных отношений, в том числе и сформировать новые бенчмарки.
В пользу этого говорит запуск большого проекта «Восток-Ойл», который в ближайшее время позволит производить порядка 30 млн т нефти. Поэтому Россия выиграет от долгосрочного сотрудничества с импортерами, а не от скачков цен.
